Дорогая Редиска, я думаю, что тебе понравится мое письмо. Ты берешь с собой костюм домой? Наверное, берешь. Наверное, ты очень поздно ложишься спать, ведь тебе еще надо поужинать.
Ты очень хорошо играла в этот раз, и я тебя прошу, чтоб ты всегда играла так, когда будешь еще на каких-нибудь спектаклях.
Умеешь ли ты, Редиска, читать прописные буквы? Я очень люблю книгу такую «Обломов» кусочками (отрывки из книги. — Р. А.). Мне «Обломов» нравится, потому что там очень смешно написано. Он сказал так: «Ты отравляешь мне жизнь, Захар!» Сходи к библиотечнице, пусть она даст тебе эту книгу. И еще мне очень понравилось, как ты сыграла эту роль. Сколько я видел редисок в кино, но такой Редиски я не видал. Красивее этого наряда я ничего на свете не видел.
Я в следующий раз хотел бы взять сильнодействующий бинокль и посмотреть на твое лицо. И мне очень понравились пушка и декорации, где море. Но ты, дорогая Редиска, понравилась мне больше всех, дорогая и милая Редиска.
Будешь ли ты участвовать в Новогодней елке, милая Редиска? Наверное, ты там будешь играть другую роль.
Я ходил в банкетный зал, там было очень красиво, я думаю, ты об этом знаешь.
Тете понравилась очень Вишенка. Эти воины, стражники были внутри железа или за железом? Я сначала думал, что это простые неживые фигуры. Когда выбежали эти люди в пижамах из-за рыцарей (пленники. — Р. А.), я очень засмеялся. Ведь они такие смешные.
В конце я ставлю свою подпись, но я еще напишу.
Дорогая Редиска, ты выступала здесь, а могла бы выступать в другом месте, и я бы не увидел тебя. Моей тете еще понравилась Монголия (Магнолия. — Р. А.), мне Манголия средне понравилась, а больше всех понравилась ты, дорогая Редиска.
Дорогая Редиска, в программе было написано, что был Кактус, но мы его не увидели. Ты, дорогая Редиска, понравилась больше, больше, больше всех овощей.
До свиданья, я потом тебе еще напишу письмо. На этом заканчиваю письмо. Конец.
Тимур
В тот же вечер.
Дорогая Маечка! И Полечка!
У меня появилась новая маленькая машинка, самолетный конструктор и еще игра. Вчера мы были в Кремлевском дворце съездов на балете «Чиполлино». Там были полицейские, Лимон, лимоновская гвардия, Чиполлино, Редиска, там была Вишенка, а Кактуса не было. Мне больше всего понравилась лимоновская гвардия, полиция, но больше лимоновской гвардии и полиции мне понравилась Редиска. Я ей написал письмо. Я был во Дворце съездов в директорской ложе, с нами была еще одна девочка и дядя Игорь. Там были очень хорошие декорации, прямо отличные. Я бы очень хотел, чтобы вы побывали в этом Дворце съездов и посмотрели этот спектакль. В нем были знаешь какие действующие лица: отец Чиполлино, мать Чиполлино, семья Редисок, отец Редиска, мать Редиска, дочка Редиска. А в семье Чиполлино была еще сестренка Чиполлинка. Дорогая Майя, ты когда приехала ко мне в первый раз, ты мне очень понравилась. Приезжай еще раз. Мы ездили на лифте и прямо попадали в директорскую ложу. Я сначала думал, что ложа директорская — это где лежит директор и смотрит спектакль. Дядя Игорь и Вера, как отец и дочь, а на самом деле дядя Игорь — это ее брат, а Вера — это его сестренка. Это тетины знакомые. Я посоветовал тете, чтобы она поженилась на дяде Игоре. Но я не знаю, поженится ли она. Дядя Игорь нам покупал всякие сладости. Мы приехали поздно, и я лег спать.
Дорогая Маечка, ты, пожалуйста, ответь на это письмо, мы ведь затеяли переписку. В твоем письме было написано, что в Ташкенте был снег, и потом от него ничего не осталось. Так вот, я спрашиваю, а бывает ли в Ташкенте дождь. У нас есть театральный бинокль, я в него утром смотрел.
Это все.
Тимур
5 лет 2 месяца.
Дорогой Бог, здравствуй!
Я хочу Тебе сказать, чтобы Ты вернул назад этих чудовищ: зауроловов, ящеров, динозавров, анкилозавра, диплодока, стегозавра. Чтоб ты нам назад вернул этагозавра, иностранцевила, большую лягушку-сороконожку, рака без шеи и рыбу огромную трилобита. Чтобы их приручить всех.
Я хочу водить их в детский сад на веревке, и все дети, и Денис Устинов будут их приручать. Мы будем давать им много пищи и каждый день будем давать целую кастрюлю с супом. Верни нам птеродактилей.
Он (птеродактиль? — Р. А.) будет меня слушаться, и приведу его я в детский сад. Не пугайтесь, это мой ручной бронтозавр. Я его собираюсь поместить в огромный гараж, собираюсь оставлять его около дома, чтоб жулик никакой не подошел и ничего не украл. Я хочу иметь маленького птеродактиля и потому хочу иметь таких чудовищ, чтоб выводили их гулять. И чтобы на земле появилась старинная растительность. Я буду с ним обращаться (с маленьким птеродактилем. — Р. А.) осторожно, чтобы он меня не покусал.
Надо людям сказать, чтобы не боялись, он очень ручной, и мы его даже будем в колясочке возить, малыша этого. Он будет со всеми здороваться, лапку подавать: «Здрасте, Дарья Семеновна, я еще маленький, меньше своего папы и мамы. Я хочу, чтобы меня водили на канате». Я хочу чтобы Ты выполнил одну просьбу, Бог: прочитай это письмо! Люди их не будут бояться, потому что я их приручу как следует. Надену такой наротник, как у лошади.
Я Тебе скажу, Господь Бог, что у меня есть кактус, он колется. Он у меня растет, его я поливаю один раз в день. И вообще можно не поливать. Он не любит много воды. У нас есть одна вещь — цветок большой. Ты не можешь его сделать получше, а то у него листья пожелтели совсем, чтоб он рос без всякого пожелтения? Я хочу, чтобы никогда не было никаких вредителей, а муравьи, и лечебные травки были.
Хочу, чтоб Ты сделал мою просьбу. Мы этих зверей приручим. Люди чтоб их не боялись. Они даже не будут есть цветы, а питаться фруктами и супом.
Я хочу Вам сказать, дорогой Бог, до свиданья. Я устал уже диктовать.
Как Ты сделаешь таких животных и пошлешь их на землю? Сумеешь таких животных опять сделать?
Тимур
Дня через четыре озабоченный Тимур подходит ко мне и дополнительно диктует:
Пусть люди не будут бояться этого. Динозавры будут ручные. Мы их очень хорошо приручим.
Гриша начал обучаться эпистолярному искусству в 5,5 лет. Он сразу понял, что к чему, но, как это всегда бывает, вначале не мог определить, с чего начать. Начинать мы с ним решили с описания природы, и я подсказывала ему очередную тему: давай напишем как прошел праздник в детском саду, расскажи, как ты у бабушки гостил, чем ты вчера занимался и т. д. Письма Гриша принялся строчить одно за другим, никакого труда это для него не составляло. Собственно, он их не строчил, а диктовал, строчить приходилось мне и Гришиной маме, но все трое мы были очень увлечены этим делом. А больше всех радовался адресат, Вася, мальчик с церебральным параличом, который от первого до последнего слова знал письма наизусть и тем не менее требовал, чтобы я их ему в очередной раз перечитывала. Глядя на странички, Вася научился читать прописные буквы, во всяком случае всегда точно показывал, где написано то, что я ему читаю. Из груды писем он мог, порывшись, извлечь нужное ему в данный момент, и по каким признакам он их узнавал — загадка.
Все приведенные ниже письма и записи в дневнике продиктованы Гришей в 5—6-летнем возрасте. Безусловно, нам с Гришиной мамой приходилось вначале кое-что подсказывать Грише: эти свои подсказки мы непременно брали в скобки, и они были нашей единственной редакторской правкой. Постепенно скобки почти совсем исчезли, и все, что вы здесь прочтете, от первого до последнего слова написано самим Гришей. Помимо Васи у Гриши появились и другие адресаты. Он пишет мне, бабушке — кому придется. И, сравнив письма нормального мальчика Тимура с письмами Гриши — мальчика с синдромом Дауна, мы убеждаемся в том, что по своей стилистике они ничем не отличаются друг от друга. Преимущество Тимура в том, что диктовать их он начал гораздо раньше.