— Как мы узнаем, кому она звонит?
— Подождем, когда у Уильямса появится возможность воспользоваться навыками, приобретенными не в школе для дворецких.
— Сколько времени это займет?
— Невозможно сказать, но Уильямс скоро появится здесь — он получил отпуск на две недели — и расскажет, какие есть для нас новости.
В конце месяца в Брадфорд приехал Уильямс, и я начал задавать вопросы, едва он вышел из вагона. Он рассказал о Розмари много нового, а меня интересовали даже малейшие детали.
Мне было приятно узнать, что она пополнела, страдает от одиночества и находится в состоянии депрессии, но при этом быстро тратит мои деньги. От последнего я, конечно, не пришел в восторг. Уильямс был твердо убежден: если Розмари и поддерживает контакт с Джереми Александером, то лишь тогда, когда бывает по пятницам в отеле и делает прямой вызов. Но ему пока не удалось выяснить, куда и кому она звонит.
Когда через две недели Уильямс вновь отправился на юг Франции, я знал о своей бывшей жене гораздо больше, чем узнал за все время нашей совместной жизни.
Как это часто случается в жизни, произошло событие, которого я, по крайней мере, не ожидал. В понедельник днем, в половине третьего раздался телефонный звонок. Дональд взял трубку и очень удивился, услышав голос Уильямса. Включив громкую связь, он сказал:
— Мы все втроем внимательно слушаем тебя. Объясни сначала, почему ты звонишь, ведь это не твой свободный день.
— Она меня уволила, — сказал Уильямс.
— Заигрывал с горничной? — первым делом спросил Хакетт.
— Если бы так, шеф. Все вышло гораздо глупее. Сегодня утром я отвозил мисс Кершоу в город и остановил машину перед светофором. Пока я ждал, когда загорится зеленый, мимо машины прошел какой-то человек. Он остановился и уставился на меня. Я узнал его в одну секунду и молил бога, чтобы светофор скорее переключился. Но он, опять посмотрев на меня, улыбнулся. Я покачал головой, но он обошел машину и, подойдя, постучал по стеклу. «Как жизнь, инспектор Уильямс?» — сказал он.
— Кто это был? — потребовал ответа Дональд.
— Нил Кейс. Вы помните его, шеф?
— Разве мог я его забыть? «Нил-никогда-не-попаду-в-суд», — сказал Хакетт.
— Я, конечно, сделал вид, что не знаю его. Мисс Кершоу ничего не сказала, и я подумал, что все обошлось. Но когда мы приехали домой, она приказала позвать меня и без объяснений уволила. Сказала, чтобы я упаковал вещи и покинул виллу в течение часа. Иначе она позвонит в местную полицию.
— Проклятие. Придется начинать все сначала.
— Не факт, — сказал Уильямс.
— Что ты имеешь в виду? Ты уже не служишь в ее доме — значит, контакт потерян. Но хуже всего то, что мы не можем заслать другого дворецкого. Теперь она будет настороже.
— Все это так, шеф, — сказал Уильямс. — Но она, догадавшись, что я полицейский, запаниковала, прошла в спальню и стала кому-то звонить. Мне уже было все равно, увидят меня или нет, поэтому я снял трубку телефона в коридоре и подслушал разговор. Сначала я услышал, как женский голос назвал кембриджский номер, затем связь оборвалась. Наверное, Розмари ожидала, что кто-то другой возьмет трубку, и быстро положила свою, услышав чужой голос.
— Какой это был номер? — спросил Дональд.
— Шестьдесят четыре, ноль, семь, что-то еще такое, семь.
— Что значит «что-то еще такое»? — рявкнул Дональд, записывая номер.
— У меня не было под рукой бумаги, шеф, так что я надеялся на свою память.
Я был рад, что Уильямс не видит угрожающей мины на лице Хакетта.
— Что произошло потом?
— Я нашел в ящике ручку и записал номер на руке. Сняв опять трубку, я услышал голос другой женщины, которая сказала: «Директора сейчас нет на месте, но я ожидаю, что он появится в течение часа». Я быстро положил трубку, потому что услышал в коридоре чьи-то шаги. Это была Шарлотта, горничная Розмари. Она спросила, за что меня уволили. Я не нашелся с ответом, и Шарлотта предположила, что я полез к хозяйке с заигрываниями. Я сказал ей, что она слишком ревнива, и тогда она съездила мне по физиономии.
Я расхохотался, но Дон и Дженни были серьезны. Затем Уильямс спросил:
— Что мне теперь делать, шеф? Возвращаться в Англию?
— Нет, — сказал Дональд. — Повремени. Зарегистрируйся в отеле и продолжай следить за ней. Дай мне знать, если она сделает что-нибудь необычное. Мы уезжаем в Кембридж. Как только остановимся в гостинице, я сразу позвоню тебе.
— Понятно, сэр, — сказал Уильямс и положил трубку.
— Когда едем? — спросил я.
— Сегодня вечером, — ответил он. — Но сначала мне надо кое-кому позвонить.
Дон начал набирать кембриджские номера телефонов, первые цифры которых совпадали с теми, что сообщил Уильямс, а среднюю он подбирал из девяти цифр.
Набрав последние три цифры 707, он попал в школу. «Простите, ошибся номером», — сказал Дональд. Номер 717 оказался аптекой. Номер 727 — гаражом. Набрав номер 737, он услышал старческий мужской голос, который сказал, что он неправильно набрал номер. 747 был номером газетного агента. Набрав номер 757, он услышал голос жены полицейского. Я пытался сдержать рвущийся из груди смех, но Дональд только ворчал. 767 — женский голос, и Дональд опять был вынужден извиниться. 777 — колледж Святой Екатерины. 787 — женский голос; 797 — парикмахерская: «Не хотите ли сделать перманент или просто подстричься?»
Просмотрев еще раз список, Дональд сказал:
— Это какой-то из трех номеров: 737, 767 или 787. Пришло время воспользоваться своими связями.
Набрав номер в Брадфорде, он узнал, что новый заместитель главного констебля Кембриджа переведен на этот пост из Западного Йоркшира еще в прошлом году.
— Лик. Алан Лик, — повернувшись ко мне, сказал Дональд. — Он был сержантом, когда я только стал инспектором.
Поблагодарив за информацию своего брадфордского знакомого, он позвонил в справочную и получил номер главного управления полиции Кембриджа. Набрав кембриджский номер, Дональд услышал:
— Полиция Кембриджа. Чем могу вам помочь? — спросила женщина.
— Не могли бы вы соединить меня с заместителем главного констебля?
— Что сказать, кто ему звонит?
— Дональд Хакетт.
Через несколько секунд в трубке раздался мужской голос:
— Приятная неожиданность, Дон. Надеюсь, твой звонок — не светская любезность. По-видимому, звонишь насчет работы. Я слышал, ты ушел из полиции.
— Это правда. Но я звоню не насчет работы, Алан. Думаю, что в полиции Кембриджа я не смог бы получить такую зарплату, какую имею.
— В таком случае, что я могу для тебя сделать, Дон?
— Мне нужно знать, кому принадлежат три телефонных номера жителей Кембриджшира.
— У тебя есть на это ордер? — спросил Алан Лик.
— Нет, но расследование может закончиться арестом в твоей епархии.
— Ну что ж, вполне достаточно для меня, учитывая, что об этом просишь ты.
Дональд назвал три номера, и Лик просил подождать примерно минуту. Повернувшись ко мне, Хакетт сказал:
— Им надо нажать на несколько кнопок, и нужная информация появится на экране. Все очень изменилось по сравнению с тем, когда я начинал служить в полиции. Тогда нам приходилось добывать информацию ногами.
Послышался голос заместителя главного констебля:
— Первый номер 640737 принадлежит командиру авиакрыла Данверс-Смиту. Он живет один в собственном доме. — Констебль назвал адрес в Грейт-Шелфорде, что к югу от Кембриджа, и Дженни записала все детали.
— Номер 640767 принадлежит профессору и миссис Балческу, которые тоже живут в Грейт-Шелфорде. Номер 640787 принадлежит даме Джулии Рено, оперной певице. Она живет в Грандчестере и хорошо нам известна. Очень редко бывает дома, потому что гастролирует по всему миру. В прошлом году взломщики три раза побывали в ее доме — каждый раз, когда она уезжала за границу.
— Спасибо, — сказал Хакетт. — Ты мне очень помог.
— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил Аллан Лик с явной надеждой в голосе.