Оставив юношу на пороге, Павел Иванович умчался, засучивая на ходу рукава сорочки.
— Граждане, знаете, куда умчался наш Павлуша? — весело объявил черноволосый красавец. — За рабсилой для переноски стола товарищу. Но раздобыть рабсилу Павлуше не под силу! — почти пропел он.
Целлулоидный козырек метнулся в его сторону.
— Виктор Алексеевич, попомните мое слово: поплатитесь вы когда-нибудь за свой язычок! — Козырек нацелился на Кирилла, все еще стоявшего в дверях. — Присаживайтесь, пожалуйста! И не обращайте внимания на наших мужчин: они просто невежи. Конечно, острить легче, чем принести стол...
Мрачный мужчина оторвал взгляд от чертежной доски.
— Я отказываюсь работать в таких условиях, — произнес он каким-то скрипучим голосом. — Второй день не могу распутать ответственный узел из-за вашей трескотни, Наденька... Лучше занимались бы чертежом, его нужно было сдать еще вчера.
Чертежнице не понравилось замечание, сделанное при новичке, на щеках ее проступили красные пятна.
— Не учите меня жить, Петр Александрович! Вы пока еще не мой начальник и вряд ли им когда-либо будете, да! А если бы вы были настоящим мужчиной, — последнее слово она особенно выделила, — вы бы помогли принести стол для товарища.
Присевший было Кирилл поднялся в большом смущении: он с опозданием понял, из-за чего разгорелся весь сыр-бор.
— Простите, я сам принесу... А где взять стол?
— Сегодня вы пока еще на положении гостя! — любезно промолвил черноволосый инженер, вставая. — Идемте, Шитиков, докажем столь несложным способом, что мы мужчины.
Он еще раз категорически отверг услуги Кирилла, а проходя мимо полной копировщицы, сложил пальцы пистолетом и прищелкнул языком, словно выстрелил; девушка вздрогнула и смутилась. Он, видно, был большой шутник, этот Виктор Алексеевич!
Едва дверь за мужчинами закрылась, словоохотливая Наденька объяснила новичку, что Петр Александрович Шитиков — точно такой же чертежник, как она, и зарплату получает такую же, поэтому он не имеет никакого морального права делать ей замечания, что Виктор Алексеевич Одинцов — очень милый человек и хороший инженер, но его шуточки и работа над диссертацией в служебное время не доведут до добра.
Кирилл, вероятно, услышал бы еще немало интересного, если б от сильного удара ноги Одинцова дверь не распахнулась. Молодой человек бросился помогать нести стол.
— Лучшее место в комнате — промеж двух роз! — объявил Одинцов, когда новичка устроили между Наденькой и Людой.
Вернувшийся Павел Иванович казался сконфуженным: не решившись беспокоить сотрудников, он тем более не осмелился снять с работы грузчиков, которые были в подчинении Драгина. Как он обрадовался, видя, что все улажено!
— Гениально! Это вы придумали, Виктор Алексеевич?
— Коллективная мысль, — скромно объяснил тот.
— Оч-чень хоррошо! Оч-чень!
Зайцев еще долго не мог успокоиться и то принимался славить инициативу своих сотрудников, то, пощелкивая пальцами по фанерной крышке, восхищался какими-то будто бы необыкновенными качествами стола, доставшегося технику. «Смешной чудак!» — подумал о нем молодой человек. Но когда Кирилл, вспомнив свое столкновение с прорабом, решил поиронизировать над стариком, Павел Иванович насупил белесые брови.
— Драгин не простой орешек, его не сразу раскусишь, верьте слову. Полагаю, вы, Кирилл Васильевич, так же как и я в свое время, еще измените суждение о старике. Дай бог нам с вами вместе построить за свою жизнь столько, сколько он поставил зданий в одной матушке Москве. Да что мы — наш, как выясняется, общий учитель, почтеннейший Тарнаев-Тарловский, почитал большой удачей для себя, что студентом работал у Драгина на строительстве Казанского вокзала. Так-то, батенька!
Чуткий Павел Иванович заметил смущение Кирилла.
— Сие не значит, друг мой, что нам с вами не придется воевать с Драгиным. Придется, и не единожды. Старик пришел сюда первым и успел-таки наломать дров. Но все поправимо, Кирилл Васильевич, все будет хоррошо! — Во время разговора он пытался согнать со своего стула жирного кота, появившегося неизвестно откуда, но тот, считая, что с ним играют, лишь отмахивался лапкой от логарифмической линейки. Вдруг Зайцев шлепнул себя по лбу — Мне ж к двенадцати ноль-ноль треба сдать заявку на механизмы!.. Попаситесь, голубчик, по объектам вашей будущей деятельности, пока я буду заниматься этой скучной материей. В столовой встретимся!
Инженер Одинцов подмигнул новичку: идемте вместе, веселей будет. Но Кирилл не решился утруждать его.
— Осмотр советую начать с объекта «7—9», он больше всего интересует нас на сегодняшний день. Найдете его вот по этой деревянной лачуге в южном углу участка. — Зайцев ткнул линейкой в точку на генеральном плане, который у него так же, как у начальника треста, висел на стене позади рабочего стола. — Никак не могут снести сию халупу, — добавил он сокрушенно.
— При мне последнюю стену обвалили, — сказал Кирилл. — Я сам видел.
Выходя из комнаты, Кирилл отметил про себя, что главный инженер, так и не согнав кота, пристроился рядом с выгнувшим спину животным на краешке стула. И этот добряк думает воевать с Драгиным?.. А что за странный коллектив он набрал! Лишь насмешливый красавец Одинцов, казавшийся здесь каким-то инородным телом, с первой минуты понравился Кириллу.
Похоже, никто из сотрудников отдела не бывает на площадке, если он, едва появившись на стройке, успел сообщить им свежую новость. Странно, очень странно!
Ветер разогнал тучи, под лучами солнца строительная площадка не казалась такой мрачной и неприглядной, как утром. И сейчас людей почти не было видно, лишь на кирпичной кладке, поднявшейся в одном месте со дна котлована, чернели фигурки каменщиков.
Словно высоченный стальной аист, башенный кран схватил цепким клювом контейнер с кирпичом, похожий на красную рыбку. Барабан растворомешалки, вращаясь, наклонился, и в железный бункер вывалилось рыхлое сероватое месиво. Над кучей грунта взмыла стрела экскаватора, отполированная до блеска металлическая ладонь разжалась, высыпав землю в кузов самосвала.
Грузовик с лесом пятился к зданию конторы — туда, куда указывал складным метром вездесущий Драгин, стоявший на подножке машины. Заднее колесо попало в глубокую выбоину, грузовик забуксовал на месте, разбрызгивая жидкую грязь.
Застрявшая машина преградила дорогу самосвалу, ехавшему к экскаватору. Это место нельзя было никак объехать: кучи мусора и досок, оставшихся после разборки старой лачуги, загородили проезд. Шофер самосвала нетерпеливо сигналил, Драгин ругал водителя грузовика, сердитый экскаваторщик, задержав в воздухе наполненный ковш, кому-то грозил кулаком из кабины.
Кирилл обошел грузовик стороной: он не хотел встречаться со стариком. Поздновато ругается Драгин, нужно было раньше подумать о кольцевом движении машин и дорогах.
Дважды побывал Кирилл на стройках во время студенческой практики (первую, впрочем, можно не считать, они с Юркой Власовым больше прозагорали на соседнем озере, чем работали; практикантами там никто не интересовался). Но никогда еще он не заставал начальных, самых хлопотных и бестолковых на стройке дней, не видел этого хаоса первоздания, когда свежеотрытый котлован упирается в фундамент старого дома, из которого еще не переселили жильцов, когда растворный узел приходится временно помещать в свободный угол площадки... Шум, суета, неразбериха! И горластый старик, чувствующий себя во всем этом как рыба в воде!
Нет, здесь и не пахнет организацией работы, той стройной и точной наукой, которую они изучали в техникуме. Чем же занимается отдел Зайцева, если на площадке такая бестолковщина? И кто сможет навести тут когда-либо порядок?
К застрявшей машине спешил бульдозер, задрав стальной нож отвала. В кабине устроился Драгин, он показывал бульдозеристу, с какой стороны подталкивать грузовик. Да разве дело старшего прораба заниматься этим!
Из застекленной будки башенного крана, мимо которого он проходил, выглянула кудрявая крановщица. Вот откуда хорошо видна стройка: будка примерно на высоте пятого этажа.