В то же время все более значительную роль в развитий Парфии играли города. В них процветали ремесла, ориентированные на рынок. Развитию товарного производства в немалой степени способствовали международные торговые связи, в частности, со странами Средиземноморья. Вместе с тем положение Парфии во многом определялось ее тесными отношениями с Индией, Китаем и другими странами Южной Азии.
Эти страны не были погружены в спячку, терпеливо ожидая прихода завоевателей с запада, а продолжали развиваться своим путем. Они избежали превращения в рабовладельческие державы. Трудно было уложить общественную организацию Этих стран и в прокрустово ложе представлений о европейском феодализме. Хотя и в Китае, и особенно в Индии власть богатых землепользователей была огромной и они старались расширить сферу своего контроля над землей и зависимыми от них крестьянами, последние не были их собственностью. В Индии и Китае земля была государственной собственностью, и права местных помещиков постоянно оспаривались верховной властью государства. Противостояние между интересами централизованного государства и местными крупными землевладельцами было источником постоянных конфликтов и усиливало центробежные тенденции, которые порой приводили к распаду единых держав в Индии и Китае. Большая зависимость Китая от ирригационных систем способствовала более быстрому восстановлению централизованной власти, чем в Индии. Последняя чаще превращалась в поле боя соперничавших между собой отдельных княжеств.
Восстановлению единства обеих стран способствовала стабилизирующая роль ее сельских тружеников. Древние трудовые, житейские, культурные, мировоззренческие традиции сельских тружеников, накопленные веками, являлись огромной созидательной силой, обеспечивавшей производительность сельской общины, прочность ее структуры. Несмотря на повторявшиеся восстания, смуты, расколы, войны и нашествия кочевых народов, владения централизованных государств на полуострове Индостан и на землях, лежавших по обе стороны течений Хуанхэ и Янцзы, медленно, но постоянно увеличивались.
Еще в III веке до н. э. под властью династии Маурьев оказалась территория, на которой ныне размешается почти вся республика Индия (без штатов крайнего юга), Бангладеш, Пакистан и Афганистан! Идейным орудием для создания новой империи стала буддийская религия. Учение Будды отвергало брахманизм, освещавший строй прежних государств, существовавших до империи Маурьев. Видимо, эта религия, провозглашавшая иллюзорность окружающего мира, непостоянство сущего и возможность спасения для каждого, отвечала интересам руководителей новой империи, разрушивших прежнюю брахманистскую культуру, и открыла больше возможностей для представителей недавно угнетенных каст. Идея равенства всех людей, присутствующая в учении Будды, отвечала скрытым чаяниям широких слоев населения, мечтавших о ликвидации тяготивших их социальных и классовых барьеров разделенного общества.
Примерно в те же времена, когда создавалась империя Маурьев, а на западе цивилизованного пояса рождалась Римская империя, под властью династии Цинь, а затем династии Хань оказались объединенными все земли нынешнего восточного Китая.
Расширение пределов Индии к Китая, первоначально сложившихся вокруг сухопутных дорог зверей и речных потоков, не только обеспечило их дополнительным пространственным резервом прочности (о чем выше шла речь). Продвижение по пространствам земной суши Индостана и междуречий Китая в конечном счете позволило этим державам выйти на морские побережья. В отличие от Египта, Месопотамии и других стран центрального перекрестка Индия и Китай не были изначально привязаны к линейному порядку сухопутной магистрали и течения рек. Они активно осваивали обширные морские побережья. В результате этого в Южной Азии морская периферия оказалась в значительной степени под властью сухопутных держав. Не маргиналы древней цивилизации — крито-микенцы, финикийцы, греки, этруски, римляне, а представители древних цивилизованных стран — индийцы и китайцы — стали первыми мореходами Южной Азии.
Условия для развития мореплавания там были схожи с теми, что существовали в Средиземном море. Правильно ли именовать лишь Средиземное море средиземным? Разве это единственное море, окруженное почти со всех сторон сушей? Не являются ли еще более средиземным Красное море? А почему не считать средиземным морем Персидский залив?
Кстати, почему Персидский залив, расположенный к северу от Аравийского полуострова, является заливом, а Красное море, представляющее собой почти такой же водный бассейн и находящееся к югу от Аравии, является морем? Какие качества позволяют Мексиканскому заливу считаться заливом, а почему расположенное к югу от него Карибское море следует именовать морем? А нельзя ли их всех считать средиземными морями?
Строго говоря, все моря являются не более, чем заливами Мирового океана, а некоторые из них представляют собой заливы океанских заливов. Вдаваясь в континентальную сушу, заливы Мирового океана, как правило, окружены почти полностью или отчасти этой сушей. Порой же они располагаются между континентами и цепочками островов, отчасти отрезающих их от Мирового океана. По этой причине подавляющую часть морей можно считать средиземными. Во всяком случае для людей, осваивающих Мировой океан, моря тем и отличались от океана, что, плавая вдоль их границ, можно было или не терять из виду тот или иной континент, или лишь ненадолго удаляться от земной суши, в том числе от островов.
С этой точки зрения можно признать средиземными, то есть расположенными среди земель континентов и островов, такие моря, как Балтийское, Белое, Охотское, Японское, Южно-Китайское, Яванское и даже Северное, Желтое, Андаманское и многие другие моря и заливы.
Поскольку по всему краю Южной Азии существовали средиземные моря, то во всех странах, расположенных вдоль сухопутной магистрали, имелись условия для возникновения и развития мореплавания. Индийским мореплавателям принадлежит приоритет в открытии и освоении морских путей от Персидского залива до Китая. Мореплавание в этой стране очень активно развивалось, в V веке в Индии строились корабли, на которых можно было перевозить сотни пассажиров (подобных которым не знали в это время на Западе).
Позже в освоении морских маршрутов к индийцам присоединились с востока китайские мореходы. С тех пор район Филиппинских островов и весь островной мир к югу от Южно-Китайского моря стал именоваться в китайской литературе «странами Южных морей». Восточный морской путь вел от побережья нынешней провинции Фуцзянь через Тайваньский пролив к Филиппинам, затем к Калимантану, Сулавеси и Молуккским островам. Западный путь шел от юго-восточного побережья Китая к Индокитаю, затем к Малайскому полуострову и далее через Малаккский пролив к Суматре. Здесь путь разветвлялся: одна ветка шла к островам Ява, Бали и другим; вторая ветка направлялась к Шри Ланке и Индии, а затем к Персидскому заливу.
Мореходами стали и жители других сухопутных земель Азии, такие как персы и арабы. На землях Аравийского полуострова и Ирана создавались крупные порты. Так вокруг берегов Азии от Синайского полуострова и устьев-Тигра и Евфрата до берегов Японии сложились единые морские пути, намного превосходящие те, на осях которых выросли морские цивилизации Запада.
Как и в Средиземном море, в бассейнах южных средиземных морей центрами притяжения становились средиморские земли, занимавшие схожее положение с Италией, Крымом или островами Эгейского моря. В Персидском заливе — это полуостров Катар и северный угол Аравийского полуострова, отделяющий Персидский залив от Оманского. Арабский город Герры, расположенный к западу от Катара, а также сам полуостров вошли в пояс цивилизованных стран уже к середине I тысячелетия до н. э. В начале I тысячелетия н. э. очаги оседлой цивилизации были созданы и в северном углу Аравийского полуострова.
В Красном море схожее положение занимает южный угол Ара-виц, отделяющий это море от Аденского залива. Морские маршруты соединяли этот регион, называвшийся Счастливой Аравией, с Индией и странами «Африканского рога». Сухопутные же пути через Аравию соединяли ее южную часть с городами финикийцев и филистимлян. Здесь на юге Аравии в конце II тысячелетия сложилось высокоразвитое Минейское царство, а затем — Сабейское царство, которое упоминается в Ветхом завете в рассказе о царице Савской.