Не отдельная точка, а вся Россия служила опорой и источником силы русскому народу. Ф. Тютчев видел в России «утес могучий», «неподвижный, неизменный, мирозданью современный», спокойно выдерживающий напор общественных потрясений морской стихии. В то же время Н. Гоголь увидел в просторах России движение «птицы-тройки», которая заставляет «другие народы и государства» уступать ей дорогу. Сознание того, что в стране соединяются устойчивость утеса и движение немыслимой скорости, свидетельствовало о том, что Россия воспринималась как целая планета со своим притяжением, совершающая полет с космической скоростью.
Сознание того, что Россия заключает в себе свойства целого мира и соединяет в себе судьбы мира, отразилось в так называемой теории «третьего Рима». Помимо того, что эта политическая доктрина, сформулированная при Василии III, отражала особую роль Москвы, она исходила из того, что «все христианские царства сошлись в Российское царство». Более того, падение Москвы, «третьего Рима», было бы равносильно концу света. Россия воспринималась как страна, занимающая полярное положение во времени и пространстве, объединяющая все страны мира и венчающая их судьбы. Сознание величия страны, мощное притяжение России подавляло социальные и классовые барьеры, как и этнические, принижало их значимость.
Существовали веские исторические причины, почему в России не развились те формы общественной организации, которые Л Д. Троцкий считал обязательными для всякой цивилизации. В Западной Европе национальное сознание складывалось в борьбе против феодальной раздробленности и развивалось по мере углубления товарно-денежных отношений. В результате этого дворянское и священническое сословия Западной Европы выступали нередко противниками общенационального единства и его «институтов».
Хотя в России существовало деление на сословия, границы между ними имели второстепенное значение по сравнению с общенациональными рубежами. В России национальное сознание сложилось входе освободительной борьбы против Золотой Орды. Центростремительные силы еще более укрепились в ходе борьбы с Речью Посполитой, ее агентурой и предателями национальных интересов страны в период Смутного времени (1605–1613). Сопротивление местных феодалов и попытки отдельных князей церкви противостоять общенациональным интересам были подавлены еще на стадии организационного оформления общерусского государства. Дворяне были верными слугами государя. Правда, по мере усиления влияния дворянского сословия ее отдельные группировки активно вмешивались в судьбы царствовавшего дома и даже пытались ограничить самодержца различными «кондициями», но эти попытки были кратковременными. Дворяне были либо военными и гражданскими служащими государственного аппарата управления, либо землевладельцами, ответственными за судьбы миллионов русских крестьян и ведение сельского хозяйства страны. Русская пословица утверждала: «На Руси дворянин, кто за многих — один״.
Русская церковь сотрудничала с царской властью, способствовала объединению трех православных народов и распространяла христианскую веру и грамотность на просторах империи. Русский православный храм, стоявший обычно на возвышении, являлся для русских людей духовным центром. Сам интерьер православной церкви, в которой иконы размещались таким образом, что верующие были обращены от ветхозаветных тем к грядущему Второму пришествию, создавал ощущение движения жизни во времени и связи отдельного человека с судьбой мироздания.
Русские купцы не были, подобно западным буржуа, борцами против существовавшего строя. Самодержавие ликвидировало самостоятельность торговых городов еще в ходе создания централизованного русского государства, а потому здесь не сложилось исторической традиции противостояния города и торговых людей земледельцам. Административные и моральные ограничения, которые накладывало общество на торговлю, порой приводили к подавлению коммерческого начала в деятельности купцов. Беседуя с писателем Максимом Горьким, купец-миллионер Бугров без труда перечислил много примеров «иррационального» поведения русских купцов, уходивших в монастыри, раздававших деньги беднякам, а то и поощрявших революционную деятельность врагов капитала — социалистов. Многие же русские капиталисты охотно использовали свои средства для улучшения жизни своих рабочих и поощряли развитие наук и искусств.
Примат государственного над местническим воспрепятствовал созданию в России барьеров, ограждавших в Западной Европе феодальные города. Городское сословие мещан не разделилось по цеховому принципу, как в средневековой Европе. Отличие внешнего вида русских городов от средневековых городов Западной Европы иллюстрировало глубокие внутренние различия в стиле их общественных устройств. За исключением Петербурга, русские города сохраняли «пейзажный» архитектурный стиль, в соответствии с которым было недопустимо загораживать зданиями вид на окружающий ландшафт. Здания городских домов были окружены садами, огородами, цветниками, и провинциальный город незаметно перерастал в деревню. В то же время специализация целых деревень на ремеслах превращала их по своей производственной направленности в города, вынесенные в сельскую местность и сохранившие деревенский общинный уклад жизни.
Коллективные работы были частью трудовой жизни крестьянской общины, или «мира». Личная и семейная собственность сочеталась с коллективной, неразделенной между ее членами. Крепостное право вводилось лишь по мере усиления связей России с Западной Европой, переживавшей в XVI веке период «вторичного закрепощения» крестьян. Крепостные порядки усиливались по мере распространения в стране торгово-денежных отношений и озападнивания России. В то же время даже крепостное право не разрушило общину, а подчинило ее власти землевладельцев. Хотя крестьяне не раз бунтовали против власти помещиков, они не воспользовались приходом Наполеона для того, чтобы избавиться от угнетения. Исторически обоснованная взаимозависимость интересов крестьян и общенационального государства проявлялась в том, что служение Царю и Отечеству почиталось таким же святым долгом, как служение Богу.
Географические условия позволяли крестьянам начать вольную жизнь на казачьей окраине. Казацкая окраина не раз поднималась против крепостнических порядков. Однако вольное казачество не пыталось отделиться от России и создать самоуправлявшиеся государства. На протяжении всей истории казаки верно несли царскую службу, охраняя границы империи.
Различные, нередко противостоящие интересы классов и сословий, всех русских людей и народов, населявших Россию, сходились как меридианы на полюсе царской власти. Восприятие России как страны, объединяющей земное пространство и историческое время, позволяло соединять понятия Бога, Царя и Отечества. Отдать жизнь за Царя означало для Ивана Сусанина пожертвовать собой за Святую Русь. Любой бунтовщик против центральной власти мог рассчитывать на успех лишь в том случае, если он умёл воспользоваться какой-либо «щелью» в существующей власти. Такими ״щелями» могли быть сомнения в законности правившего монарха.
Лишь внезапная смерть законного государя БорисаГодунова открыла польским интервентам и их ставленникам дорогу к московскому престолу. Лишь версия о спасении убитого царевича Дмитрия помогла Григорию Отрепьеву стать царем. Последовавшие за ним авантюристы пытались занять царский трон лишь под именем Дмитрия. Пугачев добился успеха во многом благодаря тому, что использовал факт убийства Петра III и объявил себя уцелевшим монархом. Декабристы пытались воспользоваться «щелью» во времени между смертью Александра I и отречением Константина от престола. После того, как войска петербургского гарнизона были приведены к присяге новому царю Николаю I, восставшие не имели ни одного шанса на успех.
Законный царь воспринимался как полюс, в котором сходились все силовые линии мощного российского поля тяготения. Вера в «народного» царя окрашивала легенды об Иване Грозном и Петре I, байки о Николае I, Александре II «Освободителе», Александре III «Миротворце». Объединяя народ, царская власть ослабляла сословные, классовые, этнические различия.