— Скорее всего, ты права. Во всяком случае, она поступила в университет. По словам Барристера, Дженет Гаррисон от природы была человеком чрезвычайно скрытным, что, видит Бог, нам уже известно, и ему удалось кое-как поддерживать с ней отношения, встречаясь лишь время от времени, хотя девушка стала для него обузой. Он сам в этом признался. Очевидно, Дженет решила обратиться к психоаналитику, чтобы покончить со своей страстной влюбленностью, хотя Барристер не называл так их отношения. И то, что она попала к Эмануэлю, — простое совпадение, хотя Барристеру известно, что она была твоей страстной поклонницей и поэтому попросила именно тебя порекомендовать ей психиатра. Барристер говорил о том, что он надеялся на исцеление Дженет от этой привязанности и даже предложил ей оплатить лечение. Он был очень искренен, Кейт, и, боюсь, честен. Как и ты, он недооценил полицию и подумал, что если об их связи станет известно, то полицейские сочтут, что у него был мотив, и предъявят ему обвинение. А когда Никола позвонила ему и попросила взглянуть на тело, Барристер был в шоке. Это можно понять. В его пользу говорит тот факт, что он тут же вызвал полицию. А между прочим, он мог бы сказать, что осматривает девушку, прикрыть дверь и обыскать сумочку: тогда он, возможно, нашел бы свою фотографию. Но он этого не сделал.
— А с этим снимком его можно было бы прижать.
— Несомненно, тут полиция дала промашку. Но ведь они подумали, что это свежая фотография, полагаю, это простительно. Как я уже сказал, все это Барристер поведал нам совершенно откровенно, полагаясь на наше великодушие. Он признался, что рассказывает правду, поскольку ему показалось, что полиция близка к тому, чтобы узнать ее самостоятельно. А еще он сказал, что мужчины не убивают женщин, которые, к их досаде, влюблены в них, и выразил надежду, что мы это понимаем.
— Они были любовниками?
— Его об этом спрашивали, хотя полицейские говорят: «Находились ли вы в интимных отношениях?» На этот вопрос он ответил невнятно. Сначала: «нет», а потом: «Были в дебрях Канады». Он улыбнулся и заявил, что, возможно, Дженет рассказала об этом Эмануэлю, поэтому ему лучше сознаться. Он тогда был молод и так далее и тому подобное, тем не менее несколько раз подчеркнул, что в Нью-Йорке они не поддерживали близких отношений. Барристер открыто признался, что не имел ни малейшего желания жениться на ней, а в такой ситуации заниматься с ней любовью глупо и бесчестно. Глупо, поскольку он хотел потихоньку отделаться от девушки.
— А что начет Мессенджера?
— Барристер признался, что это его озадачивает. Он действительно с нескрываемым восхищением рассказывал Дженет о Мессенджере в Канаде, но почему она решила составить завещание и оставить все свои деньги Мессенджеру через столько лет, Барристер не понимает. Безусловно, к этому Мессенджеру стоит приглядеться получше.
— А Барристер, случайно, не позаимствовал фирменные штаны и куртку разносчика и не обыскал комнату Дженет?
— В полиции его об этом спрашивали, естественно окольными путями. Барристер всплеснул руками и сказал, что если он лгал полиции, то только для того, чтобы избежать скандала, он — будучи женским доктором — определенно не станет подвергать опасности свою репутацию, рискуя быть застигнутым в женском общежитии. Он признался, что его чертовски радовало, что Дженет жила в общежитии, и он таким образом был избавлен от необходимости бывать у нее. Нет сомнений, он избегал этого, как чумы.
— Но все-таки странно, что их отношения держались в таком секрете.
— Знаю, да и Барристер тоже понимает это. И этот факт ставит его под подозрение. Но, Кейт, ты будешь очень удивлена, однако стоит лишь копнуть, и оказывается, что люди совершают за свою жизнь множество необъяснимых поступков. Я мог бы тебе такого порассказать! А когда полиция начинает задавать вопросы, в особенности тем, кто имеет отношение к убийству, по крайней мере в пятидесяти процентах случаев выясняются вещи, которыми нельзя гордиться, или такие, которые старательно скрываются. Люди лгут и запутывают следствие. Например, у Никола однажды лопнуло терпение, и она завела интрижку на стороне. Ты это знала?
— Нет.
— Хорошо. Но запомни: ты этого не знаешь. Никола нам ничего не рассказывала, и Эмануэль тоже. Мы выкопали этот факт сами. Ну и о Барристере мы бы тоже все в конце концов узнали. Но это звучит нелогично, потому что он старался и после случившегося убийства сохранить в тайне свои взаимоотношения с Дженет. И все-таки маловероятно, что он сумел бы сохранить свой секрет, если б действительно решился убить ее. По крайней мере, мне так кажется. И мотива у него нет. Если ты спокойно все взвесишь, то согласишься со мной.
— Да я уже согласна, черт возьми!
— Когда совершено убийство, полиция переворачивает большой камень, который долгое время никто не сдвигал с места. А если тебе доводилось переворачивать такой камень, ты знаешь, что под ним всегда оказываются всякие скользкие ползающие существа. Человеческие существа по большей части не слишком достойны одобрения.
— Значит, мы снова вернулись к Эмануэлю?
— Доказать, что Эмануэль когда-либо встречался с Дженет Гаррисон за пределами своего кабинета, не удалось, но ведь для того, чтобы установить ее связь с Барристером, потребовалось бы тоже много времени.
— Интересно, со сколькими же мужчинами Дженет потихоньку встречалась?
— Ты этого никогда не узнаешь. Такой уж это тип людей. Если бы полиции удалось отыскать хоть одного свидетеля, хоть одно неопровержимое доказательство, думаю, они рискнули бы арестовать подозреваемого. Конечно, районный прокурор не сгорает от радости, когда людей арестовывают: ведь когда дело доходит до суда, выясняется, что на это не было достаточных оснований.
— Однако, судя по слухам, они передают в суд любые дела, где улик хватает, даже если в глубине души сознают, что осужденный невиновен.
— Иногда. Но у полицейских нет глубины в душе. Они не полагаются на свое чутье. Они полагаются на доказательства и улики, и чем их больше, тем лучше. Так вот, если честно, они могут рискнуть арестовать Эмануэля. Ведь это была его кушетка, его нож, его пациент, и он — единственный, кто мог сидеть в своем кресле, когда Дженет лежала на кушетке. Встречались дела, где улик было и того меньше. Но в кабинет Эмануэля, если можно так выразиться, имеется свободный доступ, факт, из которого хороший адвокат сумеет многое извлечь. Однако, если найдется обоснованный мотив преступления, можно считать, что Эмануэль у них в кармане.
— И ты полагаешь, что это произойдет, Рид?
— Нет. Я верю тебе и полагаюсь на твое суждение о нем. Но, Кейт, где же еще нам искать? Полиция не считает, что это убийство — дело рук маньяка, и я с ними согласен. Конечно, я не исключаю причастности к убийству Мессенджера, но это уж точно за уши притянуто.
— А почему бы им не арестовать Барристера с тем же успехом, как и Эмануэля? У Барристера был мотив. Я понимаю, он не слишком убедительный, но, судя по ловкости обвинителей…
— Одного мотива без улик недостаточно. Во всяком случае, такого мотива. Ну, по крайней мере, дело сдвинулось с мертвой точки. Во всяком случае, детективы начали раскручивать версию Спаркса и Го-рана. Может быть, из этого что-нибудь да выйдет. А кстати, куда пропал твой Джерри?
— Я отправила его к Мессенджеру.
— Кейт, я был уверен, что после того, что я тебе сказал…
— Знаю, это бред сумасшедшего. Но если Джерри откопал какой-нибудь сногсшибательный факт, обещаю, я поставлю тебя в известность. Хотя, судя по его отчету по телефону, Мессенджер невинен как младенец. Знаешь, Рид, если арестуют Эмануэля, то психиатрии будет нанесен большой урон. Я хочу сказать, что он не чокнутый дилетант и не новичок. Он сотрудник самого серьезного института психиатрии в стране, получающий от него поддержку. Даже я, у которой постоянно возникают разногласия с Эмануэлем, не могу поверить, что сотрудником этого института может стать человек, который способен убить своего пациента на кушетке в собственном кабинете. Нет, нет и нет! Даже если Эмануэля оправдают, этот арест сильно повредит его репутации врача. А что, если есть кто-то, кто ненавидит психиатрию и намерен регулярно убивать пациентов у психиатров, чтобы дискредитировать профессию? Возможно, следует осведомиться у всех подозреваемых об их отношении к психиатрии?