Но не теперь. В его тоне было слишком много сожаления.
– Большую часть того, что я сделал, сделано из лучших побуждений, и знаю, что такие люди, как я необходимы, чтобы сохранять наш мир в безопасности. Но то, что мне приходилось делать, чтобы выполнить определенные задания... Думаю, что всегда больше походил на тебя, потому что, независимо от причин, я также убивал человека, которым должен был быть. Мне жаль, что нельзя уничтожить свое прошлое. Я хотел бы, вернуться и жить другой жизнью, но я не могу, поскольку должен жить с тем, что совершил. И теперь, прошу, чтобы ты жила с этим.
Вика слышала сожаление, теперь смешанное с неуверенностью, сомнением, чувством вины и горем. Желание перевернуть страницу и начать с чистого листа. Желание, которое она знала очень хорошо.
Она удивилась, что смогла понять эмоции так точно, и сомневалась, что могла бы сделать это с кем-нибудь еще, но это был Соло, ее Соло, и она знала его так, как никогда и никого больше.
Вика села, ее волосы рассыпались по плечам. Он напряженно ждал.
– Каждый сожалеет о чём-то в прошлом, – сказала она, и Соло напрягся чуть сильнее. – Даже я.
Смотря на ее губы, он расслабился, но только слегка.
– Ты не сделала ничего плохого.
О, нет. Он не избавит ее от ответственности.
– Вместо того, чтобы найти способ освободить иных с самого начала, позволила отцу использовать их. И не смей говорить, что я делала все, что было в моих силах. Но могла сделать больше. Мои действия эгоистичны. Я хотела поскорее уйти навсегда, и позволяла им гнить, пока копила свои деньги.
– Ты искала ключ.
– Я могла искать усерднее. Могла спросить о ключе Джекиса.
– И подвергнуть себя большой опасности.
– Я хочу сказать, что мы оба могли действовать по-другому.
– Вика...
– Я все еще хочу остаться на твоей ферме, – прервала она. – Ты не тот человек, которым был раньше, и не монстр. – И ей не нравились ее старые мысли о том, что он мог быть монстром. Никто не мог заглянуть в сердце человека, и знать, что он чувствовал или почему сделал так, а не иначе. Необходимо подождать и наблюдать за плодами. У апельсинового дерево всегда были бы апельсины. У лимонного – лимоны.
– Я не девочка, которой была раньше, и я также очень...
– Не смей извиняться, – заявил он серьезно. – С твоим прошлым, и так удивительно, что ты вообще помогла мне.
– Сожалею, – все равно закончила она.
Он смотрел на нее с упреком.
– Мы должны простить себя, – сказала она, кивая. – Нельзя жить с ненавистью к себе. Это – ужасная эмоция, которая откроет дверь, чтобы ненавидеть других. Она сделает нас такими, как Джекис, а я не хочу походить на него.
– Мы можем начать отсюда, – согласился Соло. – Добиваясь большего успеха.
– Мы начнем сначала. – С этого момента она больше не трусиха, которая прячется в тени, робкой мышкой, которая жмется по углам или становится жертвой постоянной жестокости. Она была преисполнена надежды. Она стала всесильной.
Она была с самым великолепным мужчиной
– Пока ты никогда не забудешь то, что мы сделали здесь, в этой хижине, – сказал Соло нежным голосом.
Вздрогнув, она возразила:
– Поверь мне, я буду мечтать об этом месте всякий раз, когда закрываю глаза.
– Чувствую, что и я тоже – Он потянулся к ней, провел кончиком пальца по ее щекам. – Мы говорили о прошлом. Теперь давай поговорим о будущем. После того как я освобожу иных из цирка, надо найти моих друзей, Джона и Блу. Они были ранены, как и я, и то немногое, что я знаю о человеке, ответственном за это, с ними могли произойти ужасные вещи.
– Я понимаю. – И у нее нет другого пути. – И сделаю все, чтобы помочь тебе.
В его глазах загорелся яростный свет, она привыкла видеть пристальный взгляд в зеркале... а этот свет она никогда не видела в них.
– Независимо от того, что произойдет, я буду заботиться о тебе.
– И я о тебе, – пообещала она. – И когда мы преуспеем, а так и случится, потому что нас не удержать, то пойдем на свидание. Много встреч. Ты будешь угощать меня, а я наряжусь и обольщу тебя. Мы будем танцевать, есть, разговаривать, смеяться и проводить время наилучшем образом.
– Я соглашусь на это при одном условии, – сказал он и потянулся вниз, чтобы положить руку на ее поясницу.
Потребность зазвенела, вырвался хриплый стон.
– Каком?
Он облизал и пососал ее ключицу.
– Соло не хочет говорить. Он должен показать.
Глупый пещерный человек.
– Снова? Бог ты мой. Однако я выживу?
Он поцеловал ее, повторно изучая и пробуя, но поцелуй скоро вышел из-под контроля. Как и прежде Вику поразил абсолютный и чрезвычайный восторг, который она ощущала, занимаясь любовью с ним.
Соло был нежным и грубым, но оставался осторожным и недисциплинированным, он... все и больше, о чем она когда-либо мечтала.
Не осталось ни одной части, которую он оставил без похвалы. Нет запретов. Соло чувствовал восторг от нее и разразился безумным рычанием и чувством подчинения, когда она показала ему, насколько сильно любит его.
Любит?
Она любит. Любит его всем сердцем. Взрыв эмоций прошелся по ней, согревая, восхищая, волнуя... пугая, но она не собиралась останавливаться на этом, и не собиралась думать о том, чтобы желать большего от него, чем он мог хотеть от нее.
Его чувства не изменили бы ее. И она уже не мышка, напомнила Вика себе. Она храбрая. Она сильная. Она добьётся всего чего хочет, с тем что у неё есть.
Глава 28
Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей.
– Песнь Песней Соломона 2:12
Соло уставился на монитор и нахмурился. Наконец-то он получил электронную почту. Три письма: от Майкла, Джона, и Блу. Но все три были вернувшимися сообщениями.
Их адреса электронной почты изменились. И номера телефонов. Это стандартный режим работы, когда идентификация личности или местоположение ставились под угрозу... или агент умирал.
Личный код Соло для этой хижины не должен был сработать, но это произошло. Нет полной уверенности, по какой причине. Что он знал? Ему нужен новый план.
Если Майкл жив, то понял бы, что Соло находится здесь, несмотря на их небольшую проблему со связью. Он узнал бы это в тот момент, когда Соло ввел код на панели управления. И позвонил бы.
Для Соло это не доказательство смерти человека. Но… Да, но... Всегда было но, когда присутствовали сомнения и неуверенность. Соло, возможно, придется действовать, будто Майкл не в курсе и не может помочь ему.
Теперь, когда наручники валялись далеко в дикой местности, Джекис не сможет отследить Соло. Он бы просмотрел ближайшие города, возможно даже аэропорт и автобусную станцию. Но это не было реальной проблемой. В гараже под хижиной стоял грузовик и ATV. Но... Снова это слово. Ему не нравилась мысль о том, чтобы подвергнуть Вику непредвиденному риску.
Она хорошо держалась в первый раз, но он допустил ошибку, позволив желанию затмить долг, и не использовал презерватив впервые, когда они занимались любовью.
Он использовал его во второй раз, и должен был остановиться, так как больше презервативов не осталось. Но подумав, что ущерб уже нанесен, он занялся любовью с ней в третий раз, и сделает это снова.
Она уже могла забеременеть. А если не сейчас, то, возможно, к концу дня будет.
Вероятность этого должна беспокоить его. Напугать. Он не готов стать отцом. Но не мог отрицать привлекательность мысли о Вике с его ребенком, связанных с ним на таком примитивном уровне.
Громкий звон раздался в его ушах, и Соло нахмурился, проигнорировав его. Ему не нравилось, что Джекис знал, что Вика где-то поблизости. Ему не нравилось даже, что отец и дочь находятся в одной стране. И хотя Соло теперь располагал возможностью, у него не было времени, чтобы отвезти ее в другое место.
"Он останется здесь еще на одну ночь, – решил Соло, – и подождет Майкла. Затем, если его босс не свяжется с ним или не приедет, то запрет Вику в хижине и вернется в цирк... с оружием, как просила Киттен. В конце концов, в гараже находились не только транспортные средства".