Знатные юноши обняли его и приняли в свой круг. Они объяснили ему, почему они здесь, и так египетский принц узнал, что они все до сих пор безрезультатно пытаются выполнить условие владыки Нахарины. Как бы высоко они ни прыгали, они ни разу не достигли нижнего окна. Втайне принц ежедневно тренировался прыгать в высоту и довел свое умение до такого совершенства, что однажды попытка его удалась. Принцесса приняла его в своих покоях, поцеловала и обняла. Она уже потеряла надежду получить таким образом супруга. Владыка Нахарины тотчас пришел, чтобы посмотреть на молодого человека, и спросил: «Откуда ты? Кто твой отец?»
Услышав, что перед ним сын египетского военачальника, сбежавший от злой мачехи, правитель очень разгневался: «Я должен отдать свою дочь в жены беглецу из Кеми?! Гоните его прочь!»
Тут принцесса перебила его: «Отец, если ты прогонишь его от меня, я с этого момента не буду ни есть, ни пить, пока не умру».
Разгневанный владыка не придумал ничего лучшего, как убить молодого человека, и отдал жуткое распоряжение нескольким слугам. Принцесса своевременно узнала об этом и сказала отцу: «Именем богов! Если его убьют, я и часа дольше не проживу».
Тут владыка сдался и велел позвать принца. При ближайшем знакомстве молодой человек понравился ему сверх меры, и вскоре правитель Нахарины стал относиться к нему, как к сыну. Молодые люди отпраздновали свадьбу, и, когда они стали доверять друг другу, принц открыл, какая судьба ему предназначалась. «Мне предсказали, что я должен буду умереть из-за крокодила, змеи или собаки».
Принцесса тут же предложила: «Давай сейчас же убьем твою собаку».
Ее супруг, однако, возразил: «Нет, этого я не могу. Эта собака сопровождает меня с детства, я не смогу ее убить».
С этого момента принцесса начала старательно охранять своего супруга на всех его путях.
Но с того дня, когда принц ушел из дома, предназначенный ему крокодил последовал за ним. Он устроился в озере, которое лежало под стенами города, однако этим озером повелевал могущественный водяной дух. Тот не отпускал крокодила, а крокодил не оставлял духа в покое, поэтому дня не проходило, чтобы они не дрались между собой.
Однажды вечером принц прилег и заснул. Его жена наполнила два кубка вином и пивом и поставила рядом с его ложем. Это выманило змею, которой судьбой было предназначено убить принца, но вместо этого она напилась вина и пива и, пьяная, заснула. Принцесса наблюдала за всем этим из укромного уголка и разрубила змею на куски. Когда ее супруг проснулся, она сказала: «Одну из твоих трех злых судеб мы победили, и я ежедневно молюсь Ра, чтобы он охранил тебя от двух других».
Каждый третий день она жертвовала богу молодого быка и громко славила его власть.
И вот однажды собака принца произнесла человеческим голосом: «Я твоя судьба».
Спасаясь от нее, принц побежал, выбежал из города и прыгнул в озеро. Тотчас его схватил крокодил и потащил в то место, где хозяйничал водяной дух. Там он сказал: «Я твоя судьба, которая последовала за тобой сюда, но меня самого притесняет этот водяной дух. Если ты освободишь меня от него, я больше не стану тебя беспокоить».
Один из воспитателей принца немного понимал в магии и научил его сильным заклинаниям против злых демонов. Принц произнес одно из них, и водяной дух с воем выскочил из озера. Больше его никогда не видели. Крокодил тотчас освободил принца и радовался теперь своему свободному существованию, в котором ему уже некого было опасаться.
Собака, которая не смогла выполнить предначертания судьбы, убежала в пустыню, где ее вскоре разорвали шакалы.
Принц возвратился со своей женой в Кеми, где его принял счастливый отец и тотчас назначил своим соправителем…
Затаив дыхание, рабочие слушали сказку, иногда бросая украдкой взгляд на Пиайя, потому что хотели знать, понравится ли эта история другу фараона. Пиай встал, поблагодарил и бросил рассказчику медный деб.
— Твоя история доказывает, что умом, энергией и ловкостью можно изменить свою судьбу. Об этом и должны все подумать.
С открытыми ртами люди смотрели вслед почтенному мастеру, и никто толком не понял, что он имел в виду. Это ведь была только очень интересная сказка и ничего больше…
Благой Бог и сын Солнца Рамзес запланировал свой торжественный въезд в Фивы. Он давно уже не посещал этого города, и, тем не менее, его присутствие было постоянно ощутимым, потому что по его повелению старые храмы расширялись, а новые вырастали как из-под земли. Они превосходили все бывшие до них по величине и роскоши. Фараон присутствовал в священном городе Амона в виде сотни своих статуй, больше десятка из них были гигантского размера, символизирующего власть и величие повелителя Обеих Стран. К этому стоило еще добавить тысячи именных картушей на потолках, стенах и колоннах, которые у каждого, кто умел читать — а все жрецы это могли, — ежедневно, ежечасно вызывали в памяти образ Благого Бога. Однако не только для жрецов фараон присутствовал всегда, народ также ощущал влияние владыки на их жизнь. Длившийся ранее одиннадцать дней праздник Опет был увеличен Рамзесом в два раза, и народу позволялось во время этих праздничных дней есть и пить за счет царя сколько душе будет угодно.
Теперь же Благой Бог прибывал собственной персоной в сопровождении обеих супруг и их детей. Испытанные и надежные люди за много дней до этого приготовили все до мельчайших подробностей. Когда показался царский флот, переносные кресла, носилки, повозки и лошади уже стояли наготове. Знаменосцы и носители опахала, курящие благовония, музыканты с фанфарами, барабанщики, певицы и жрецы всех почитаемых в Фивах богов ждали в гавани, и каждый точно знал, что ему делать.
По желанию фараона было изготовлено переносное кресло на троих, над которым был натянут роскошный расшитый балдахин. На это кресло взошел Благой Бог вместе с обеими супругами. Нефертари заняла место справа от него, Изис-Неферт — слева. Для принцев Енама, Рамозе и Сети стояли наготове колесницы с великолепными конями, более маленькие дети сели в открытые носилки, чтобы народ видел их, плывущих над толпой впереди трона их родителей.
За троном шла личная охрана фараона под командованием Мены; носители опахала двигались по обе стороны трона; затем шагали молоденькие жрецы с курильницами благовоний, они шли лицом к фараону и спиной к рядам жрецов. Под звуки торжественной музыки процессия медленно продвигалась. На царе были красно-белый двойной венец и длинная церемониальная борода. На Нефертари — хохолок ястреба с высоко поднимавшимися золотыми перьями. На Изис-Неферт — простой хохолок ястреба. Нефертари положила свою левую руку, а Изис-Неферт — правую на плечо фараона, который со своим изогнутым скипетром и плетью появился перед народом во всем своем величии, подобно неземному существу. Взоры девушек приковывали прежде всего три юных принца, каждый из которых, прекрасно одетый, стоял позади своего возничего. В правой руке каждый держал короткое золотое копье, которое сверкало в лучах утреннего солнца, подобно скипетру.
Почтительное удивление скоро уступило место громкому ликованию. Люди аплодировали, кричали, при этом, что для Фив было довольно странно, имя Нефертари звучало чаще, чем имя Изис-Неферт, которая была дочерью этого города.
Принцу Сети все это казалось сном. Еще несколько лет назад он жил в гареме, один среди многих. Его едва замечали, после смерти матери он стал почти изгоем без каких-либо видов на будущее, потому что число сыновей и дочерей Благого Бога заметно увеличивалось из года в год. Но однажды отец заметил его удивительное сходство с собой и не мог больше забыть о существовании восемнадцатилетнего юноши, который казался его близнецом и появление которого на свет воспринималось как дар богов. Это и то, что он вдобавок носил имя своего деда, выделило Сети из рядов других и сделало его действительно сыном Благого Бога, который, как и его единокровные братья, сыновья двух жен фараона, мог носить золотой урей и бывать с ними повсюду. Таким образом, с годами из прежде скромного юноши вырос довольно самоуверенный принц, который не без удовольствия слышал, как придворные сановники за его спиной намеренно внятно шептали: «Похож на Благого Бога как две капли воды! Он далеко пойдет».