Порыкивая моторами, на сцене вновь появились «Шерманы», плюющиеся огнем с коротких остановок.
«Эх, счас бы сюда ребят Лавриненко!.. – мечтательно подумал Васильев. – Или нет… лучше бы даже самого полковника».
– Товарищ майор! – Мысль была прервана появившимся рядом радистом.
Леонид изобразил на лице вопрос.
– Артиллерия сейчас ударит. А еще вас сам комдив вызывает, – сержант, словно извиняясь, протянул трубку комбату.
– Пятый на связи.
– Пятый, щас по янки артиллерия так отработает, что от них мало что останется. Твоя задача – атаковать и к вечеру занять квадрат десять‑десять. Понял меня? Это важно!
Васильев развернул карту и бросил взгляд на означенный квадрат. Задача была хотя и не самой простой, но вполне выполнимой. Если, конечно, артиллеристы хорошо постараются.
О чем, собственно, Леонид не поленился немедленно комдиву сообщить. Тот, подумав пару секунд, прошипел из динамика рации:
– Вас понял, Пятый, врежем посильнее. Но смотри, орел, меня не подведи! Конец связи.
Майор, порадовавшись, что до сих пор сохранил наличие БМП в тайне от американских офицеров по другую сторону фронта, повернулся к вытянувшемуся рядом помощнику и коротко сказал:
– Готовь людей, скоро идем в атаку, – и полез в укрытую в замаскированном капонире КШМ на базе все той же ЛБ‑3.
Коротко раздав по рации указания командирам всех своих машин, комбат прильнул к перископу, ожидая обещанного комдивом удара.
Море огня, неожиданно вспыхнувшее на позициях американцев, едва не ослепило привычного уже ко всему офицера.
Моторы боевых машин пехоты грозно заурчали, грозя янки серьезными неприятностями. Но тем было сейчас совсем не до этого.
Генерал не обманул – к артподготовке подключились дивизионные «Грады», вгоняя в землю все, что не успело закопаться самостоятельно.
Превратив передовую линию обороны одной из дивизий армии генерала Брэдли в мясной фарш с землей и кровью, «Грады» и дивизионные гаубицы перенесли свой огонь в тыл, перемещая огневой вал подальше от своей пехоты. Но еще за минуту‑другую до этого комбат отдал приказ выдвигаться.
Многочисленные автоматические пушки бээмпэшек и пулеметы бэтээров в сочетании с огнем бьющей издалека артиллерии помешали американцам осознать, что роли на поле боя только что кардинально поменялись – и тот, кто только что был атакующим хищником, превратился в не подозревающего об опасности кролика.
– Так вот ты какой, северный олень… – мрачно пробормотал Васильев, увидев в перископ появляющийся из‑за холма «Першинг».
– Хрунин! Жми на полной вперед – попробуй зайти этому хрену во фланг.
Идущая крайней слева машина означенного офицера резко ускорилась.
Выросший секундой спустя неподалеку от нее фонтан земли показал, что американец вполне осознал угрозу и постарается ее устранить.
Чертыхнувшись, Васильев приказал еще одной БМП перенести свой огонь на вражеский танк. Пусть с имеющегося на данный момент более чем километрового расстояния ее пушка и не была способна пробить лобовую броню «Першинга», но доставить его экипажу немного неприятных ощущений оказалось вполне в ее силах.
Реакция на влепленную в башню очередь была быстрой – немедленно сменив позицию, танк янки довернул башню и всадил снаряд в лоб атаковавшей его БМП.
Несущаяся на полном ходу, та, выбросив клуб черного дыма, резко остановилась.
Понадеявшись, что переднее расположение двигателя спасет хоть кого‑нибудь из экипажа, Леонид довернул перископ, наблюдая за машиной Хрунина.
Его ЛБ‑3 был уже метрах в шестистах от американца и, поворачивая в его сторону башню, поливал поле боя огнем из спаренного с пушкой пулемета.
«Стреляй же уже, стреляй!» – Васильеву казалось, что «Першинг» разворачивается с какой‑то мистической быстротой, в то время как машина лейтенанта движется еле‑еле.
Янки успел выстрелить первым – но не попал, вновь подняв из земли фонтан огня и пыли. На еще одну попытку времени у него уже не осталось – если на поворот орудия американцу его еще хватило, то на поворачивание корпуса – нет. В результате открывший огонь «Берия» словно насадил тонкую бортовую броню М26 на огненные спицы бронебойных трасс.
Со своего места Леониду казалось, что от попаданий «министра внутренних дел» «Першинг» буквально трясется и от него во все стороны летят куски брони.
Неожиданно из башни американца вырос столб пламени – видимо, какой‑то из снарядов хрунинской БМП попал в боекомплект.
Это мгновенно вернуло ситуации статус‑кво – неожиданная помощь американской пехоте от танкистов исчезла, не успев нанести атакующим силам Советской Армии достаточного ущерба.
Еще несколько минут спустя спешившиеся мотострелки добили остатки вражеских войск, открыв дорогу батальону в заданный квадрат.
Сразу над двумя дивизиями американского корпуса в Италии нависла угроза окружения…
30 августа 1946 года. Бискайский залив, 200 миль к западу от ВМБ Хихон
Команда подводной лодки Р‑2121 советского Атлантического флота не зря считала свой корабль «дважды счастливым». В отличие от лодок этой серии, первыми спущенных на воду, рейдерская «двадцать первая» была избавлена от большинства «детских болезней», так или иначе присутствовавших в любых образцах новой техники.
Проектирование таких кораблей началось буквально в первые мирные недели силами инженеров из СССР и их немецких коллег, ранее производивших подобные изделия для бывшего Кригсмарине. То, что совсем недавно было лишь только эскизами на кульмане профессора Олфкена, превратилось в подводную лодку в полном смысле этого слова, а не в те ныряющие суденышки, наводившие в свое время ужас на караваны английских транспортов в Атлантике.
Экипаж, подобранный из лучших подводников‑североморцев, начал осваивать свой новый корабль, еще когда тот находился на стапеле, вместе с кораблестроителями каждый день наблюдая, как отдельные части и механизмы складываются в полноценный боевой организм.
Создание подлодки тем не менее протекало не без проблем – все‑таки, как и многие другие образцы советских вооружений, она являла собою настоящий прорыв в технике и технологии войны. Одно создание автоматизированной системы управления некоторыми механизмами, упрощавшей управление лодкой и уменьшающей количество необходимого экипажа, представляло собою совсем не тривиальную задачу. Причем самым сложным здесь была вовсе не разработка системы – с этим‑то как раз справились быстро, благо помощь потомки предоставили более чем приличную, но вот надежность… С ней мучились долго. Но и эту проблему решили.
Было это решение скорее произведением искусства, чем чудом техники, – согласованной работой многих клапанов управляли несколько аналоговых компьютеров, автоматически проверяющих и, при необходимости, заменяющих друг друга.
И вот теперь плоды труда сотен инженеров и тысяч рабочих – хотя, учитывая, что подлодки производились сборочно‑секционным методом, можно было бы добавить и про «десятки заводов» – должны были больно‑пребольно уколоть англосаксов в чувствительнейшее место…
Самый трудный участок похода, форсирование проливов между побережьями Франции и Англии, прошел для лодки благополучно. Малая шумность, наличие достаточно совершенного сонара, позволявшего обнаруживать корабли противника на большом расстоянии, гидроакустические системы и некоторые другие «приятности» позволили ей избежать обнаружения многочисленными противолодочными кораблями Альянса, вышедшими в море с началом боевых действий.