Суды над фашистскими преступниками еще предстоят. Но у меня нет никаких сомнений в том, что эти злодеи понесут заслуженное наказание за свои многочисленные преступления.
Сегодня я радуюсь тому, что среди немецкого народа нашлись люди, имевшие мужество выступить против правящей клики мерзавцев и сумевшие устранить их от власти. Сегодня я радуюсь тому, что советские войска освобождают Европу от прогнивших режимов и оккупационных войск.
Но есть еще кое‑что, что я должен сказать всему советскому народу, стоящему на благодатном пороге у входа во дворец справедливости.
Период войны в Европе кончился. Начался период мирного развития.
Однако мы должны помнить: знамена свободы развивается еще не во всем мире. И в мире существует еще достаточное количество угроз для нашего государства.
Но это не повод расстраиваться. Да, перед нами стоят еще многочисленные преграды. Однако я уверен, что мы сможем с честью их преодолеть. Перед нами стоят грандиозные задачи, но вместе мы решим их, как вместе победили одного из опаснейших противников в истории нашего народа. Чтобы пройти путь к сиянию коммунизма, мы должны сделать следующий шаг в мирном строительстве нашей жизни.
И, начав движение, мы должны поклясться, что будем идти только вперед. Мы не можем повернуть назад. Есть такие, которые спрашивают нас, преданных делу коммунизма: «Когда вы успокоитесь?» Мы никогда не успокоимся, ибо нет предела совершенству, ибо остановиться – значит умереть!
С Победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!
Слава нашей героической Красной Армии, отстоявшей независимость нашей Родины и завоевавшей победу над врагом!
Слава нашему великому народу, народу‑победителю!
Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!
27 августа 1942 года. Москва, Кремль.
– Но ведь американские «Айовы», модернизированные с использованием ракетного оружия, были весьма удачными ударными кораблями, товарищ Кузнецов, согласитесь. – Идущее вот уже два часа совещание по вопросу стратегии развития советского флота проходило пока не слишком результативно для наркома ВМФ. Пытаясь в очередной раз убедить вождя отказаться от линкоров в пользу авианосцев, он снова терпел неудачу. Уж очень нравились товарищу Сталину громадные артиллерийские корабли.
– Да, конечно. Но их реальные качества проверять в бою не пришлось. С другой стороны, американские же авианосцы выполнили большое количество важных операций. И именно авианесущие корабли имеют на данном этапе развития очевидное превосходство. – Голос Николая Герасимовича не дрогнул. Он уверенно продолжал отстаивать свою позицию: – Кроме того, товарищ Сталин, мы же получим по условиям капитуляции от немцев большое количество кораблей: «Тирпиц», «Шарнхорст», «Гейзенау», «Адмирал Хиппер», «Принц Ойген». Это приличное число сильных артиллерийских кораблей.
– Не забывайте, что Совэтский Союз также получит почти достроенный «Граф Цеппелин», и наша промышленность, я уверэн, с успехом сможет закончить этот авианосец. – Сталину ну очень хотелось достроить бронированного монстра проекта 23.
– Это да, но одного авианосца нам явно недостаточно. Кроме того, наличие авианесущих кораблей не означает отмену строительства всех остальных. Более того, я уверен, что именно сбалансированный состав – это то, что нужно Советскому флоту. И, как только в нашем распоряжении окажутся достаточно точные и надежные ракеты корабельного базирования, строительство сильных судов сможет быть продолжено, но уже на ином этапе развития!
– Ви, товарищ Кузнецов, во многом правы. Но товарищ Сталин все же считает необходимым рассмотреть этот вопрос с разных точек зрения. Вот ви, товарищ маршал, что думаете? – неожиданно обратился вождь к молчаливо сидящему за столом Ледникову.
Удивленно посмотрев на вождя, недавно повышенный в звании пришелец заметил:
– Я не специалист во флотских вопросах, товарищ Сталин. Конечно, у меня есть мнение, но оно не является экспертным и основано скорее на общих впечатлениях от чтения соответствующих статей аналитиков и встреч с моряками, – Ледников говорил медленно, тщательно обдумывая свои слова.
– Но все же мнэ было бы интэрэсно вас послушать.
– Конечно, товарищ Сталин. Стратегия строительства флота – это, несомненно, важная задача. Но нам надо все же определиться, для каких целей мы строим этот самый флот. Для защиты побережья, для крейсерских операций, для нападения на какого‑либо противника. – После этих слов вождь довольно хмыкнул и принялся набивать трубку.
– Естественно, в случае выбора защиты побережья как основной и единственной цели существования флота нам не понадобятся авианосцы. – После этих слов Ледникова Кузнецов недовольно поглядел на маршала. – В таковом случае нам вполне хватит береговой авиации, артиллерийских и, позже, ракетных батарей. Правда, в таковом варианте я также не вижу особых задач для тяжелых и сверхтяжелых артиллерийских кораблей, поскольку для решения задач защиты побережья они будут более чем избыточны. – Пришла очередь недовольных взглядов вождя.
– В случае если основной задачей флота становятся крейсерские операции, то артиллерийские корабли могут иметь некоторый смысл. Однако вполне очевидно, что в современной войне в открытом море они будут уязвимы для атаки с воздуха, что ярко доказала судьба «Бисмарка». Потому как минимум будут необходимы легкие авианосцы для воздушного прикрытия. – Кузнецов, уже было поникший, вскинул голову и с надеждой посмотрел в сторону Сталина. Тот задумчиво раскуривал трубку.
– И, наконец, последний вариант. Универсальный флот, способный решать любые задачи. Честно говоря, именно таким мне представляется наш путь. Просто потому, что война на море не выигрывается ни в крейсерстве, ни в обороне. Как, впрочем, и война на суше. Отмечу еще вот что. В будущем основным оружием на море были атомные подводные ракетоносцы и авианосные ударные группировки. Причем отмечу, что последние являли собою хорошо сбалансированные эскадры, фактически представляя собою целый флот в миниатюре.
Правда, сразу стоит заметить недостаток универсального флота – это его цена. Как мы все понимаем, она огромна. И именно поэтому мы не можем ошибиться сейчас в выборе стратегии.
– И что ви предлагаете, Лаврентий Георгиевич?
– Не торопиться. Очевидно, что нашими основными противниками будут Штаты и Великобритания. И сейчас они заняты с японцами. Причем в ближайшее время они не закончат. Пусть пока наши конструкторы и проектировщики вдумчиво, с прицелом на будущее проектируют корабли всех необходимых классов. А немцы пускай построят нам еще некоторое количество кораблей – вроде «Цеппелина» и артиллерийских кораблей. В любом случае наш флот будет в ближайшее время значительно усилен. Мы модернизируем систему ПВО на немецких и наших кораблях, несколько снизив угрозу с воздуха. А потом, когда товарищ Королев добьется наконец ожидаемых успехов, мы получим значительное преимущество хотя бы и качественного плана, имея спроектированные именно под ракетное оружие корабли.
– Ви что‑то хотите добавить? – Сталин вновь обратил внимание на наркома ВМФ.
– Да. Внимательно изучив всю доступную информацию о послевоенном развитии флота, я вот что заметил.
Первое же боевое применение противокорабельных ракет – когда египетские ракетные катера утопили израильский эсминец – показало, что новое оружие радикально изменило тактику и стратегию морских сражений. Было фактически положено начало новому направлению тактической мысли: понятие боя потеряло традиционный смысл, присущий ему с зарождения войны на море.