Воевать должны рыцари, а не подневольные толпы, мир остался прежним и так будет всегда…
И пусть вечно стоят башни Фирнберга под северным небом…
После битвы к Иераксу и Валеру, на лед реки около сторожевой башни, притащили одного из королей. Предводитель вторжения был напуган, шлема на нем не было, кольчужный капюшон криво сполз на затылок. Но монарх имел все основания не опасаться за свою жизнь.
— Я готов признать поражение в этой войне и готов заплатить выкуп за освобождение своей персоны из почетного плена, — произнес он не без волнения. — Перед кем я должен провозгласить капитуляцию? Кто сейчас повелевает герцогством?
Рыцарь и грифон мрачно смотрели на короля.
— Пока новый герцог не вступил на трон, страной правит орден грифонариев и его верховный магистр. В этом сражении я представляю командование ордена, — наконец сказал Валер.
— Тогда я признаю себя вашим пленником.
— Вы, ваше величество, считаете, что за войну можно отплатить золотом?
— Так всегда было. Главы государств всегда платили контрибуцию за проигранные войны. Так было всегда! Пленных рыцарей не убивают, за них берут выкуп, а пленных монархов — тем более!
— Мы возьмем контрибуцию с вашего наследника.
— Что?!
— Ваша страна заплатит за это вторжение золотом. Но вы заплатите иначе.
Король Геймфрид побледнел так что пропал румянец от морозного ветра.
— Но я готов предложить вашей стране даже территории! Отдам пару графств со своего берега реки! Это будут ваши территории!
— Нам не нужны ваши территории. Любой из герцогов на нашем месте согласился бы присоединить к Фирнбергу новые земли. И некоторые из магистров ордена тоже не отказались бы прибрать к рукам новые земли. Но грифоны, и те из грифонариев которые ценят своих крылатых друзей, понимают, что эти территории принесут нам только неприятности. Их неудобно охранять. Там равнины. С многочисленным враждебным населением. Много грифонов будет гибнуть. Поэтому мы боимся такого подарка. И постараемся, чтобы о таком предложении никто не узнал.
Король дернулся еще сильнее.
— Но выкуп…
— Вспомните тех связанных и подвешенных грифонов, которых перед войной вытащили на площади ваших городов, чтобы натравить на них толпу.
— Но их было немного! И не все из них были пленными из вашего герцогства. Они были выращены в неволе уже в нашем королевстве. Это были наши грифоны, а не ваши!
— Вы всех делите на своих холопов и чужих холопов. Для вас все, кто родился в вашем королевстве ваши рабы и собственность. Знайте же, что не все живые существа могут быть собственностью.
Иеракс гневно что-то каркнул рядом стоящему грифону и тот схватил короля.
— За тех растерзанных грифонов на площади… Но вы получите привилегированную смерть. Те несчастные, когда их убивала толпа, так хотели улететь. Но не могли. За них придется совершить полет вам…
— Нет!!! — голос человека перешел в вопль когда сзади него взмахнули крылья, а сапоги оторвались от земли. Один из грифонов схватил Геймфрида и начал подниматься в небо.
Внизу был лед реки покрытый брошенным оружием, щитами и телами некоторых погибших. Кричащий король мог видеть поле проигранной битвы далеко внизу. А потом когти на его плечах разжались.
Многие видели падающую фигурку. И рыцари Фирнберга и пленные аристократы королевства… они должны были это видеть.
Удар был так силен, что толстый лед в месте падения треснул. Если бы кто-то мог наблюдать место падения из под воды то увидел бы как из раскрывшихся трещин в воду мутными клубящимися струйками начала сочится кровь из под тела, лежащего грудой смятых доспехов под скомканным плащом.
Иеракс сгорбился и покосился на Валера.
— Мне неприятно будет вспоминать, что именно я отдал приказ казнить его. Хотя в бою убивал тех, кто меньше был достоин умереть, и не сомневался.
— Так было нужно.
Перчатка рыцаря легла на сложенное крыло грифона.
— Мне неприятно не то, что по моей воле этот гад мертв. Нет. Сам бы разорвал… Просто когда приказывал казнить то почувствовал себя кем-то из этих… таких вот королей… кем-то вроде него.
— Я думаю, что ты не такой.
Война закончилась выплатой контрибуции в казну Фирнберга и ордена грифонариев.
После гибели Геймфрида королем стал его брат Гизинбранд.
Об участи Феобальда узнали не сразу. Никому не нужный бывший король-герцог бежал в день битвы вместе со всеми. И был растерзан мародерами уже где-то в глубине территории южных королевств. Этими мародерами скорее всего была кучка дезертиров из разгромленной армии. Или собственные наемники Феобальда, который не смог с ними расплатится, и они его ограбили, чтобы хоть как-то возместить себе неприятности поражения.
Вскоре выяснилось, что южное королевство получило еще один удар. Не дожидаясь исхода битвы, пользуясь тем что вся сила направлена против Фирнберга, островное герцогство совершило нападение на портовые города и сожгло флот королевств-союзников.
Иеракс в эти дни снова был с магистром в столице.
— Дракон стал одной из опор ордена и получит то чего желал, — отметил Тарг. — В Фирнбергском герцогстве у него будет надежное укрепленное логово, собственная крепость и владения в необитаемом ущелье. Мне кажется что ордену выгодно чтобы такой защитник имел здесь жилище, свое неприступное родовое гнездо. Чтобы ему было что оборонять, а вместе с ним и нашу страну.
— Как и грифоны… — тихо улыбнулся Иеракс.
— Как и грифоны, — произнес магистр Тарг. — Сколько бы не говорилось пустых слов о защите родной страны, но я всегда считал, что каждый защитник родины должен иметь надежное жилище, чтобы ему было что защищать…
— И кого защищать, — тихо добавил Иеракс.
— Молодая драконша, — кивнул магистр.
— В нашей стране впервые за столетия появится семья драконов?
— Лично я не считаю, что этого следует боятся. В меняющемся мире герцогству нужна новая защита. Однако есть силы, которые попытаются этому помешать. Не шпионы южных королевств, а тайное общество, которое уже не один век пытается контролировать драконов, те которые всегда следили чтобы драконы не исчезли совсем, но все время старались, чтобы драконов было немного. Возможности этой секты нам плохо известны, но эти надзирающие могут быть в какой-то мере могущественными и владеют какими-то серьезными тайнами. А поэтому ордену следует ими занятся.
— Дракон ведь знает о них.
— Возможно это одна из причин по которой он стал союзником ордена грифонариев. Чтобы с помощью наших связей и возможностей выследить этих людей. Но я не думаю, что драконов станет много.
— Почему?
— Многое указывает, что рождение дракона происходит очень редко. Драконы живут очень долго, но их численность за столетия так и не увеличилась. Кто-то из древних мудрецов писал, что какие-то условия нашего мира не подходят для рождения их потомства.
— Значит пусть все идет как идет?
Магистр неспеша кивнул.
Протаял ледок на стеклах и сквозь большие окна замковых залов струился солнечный свет зимнего дня.
Одно из окон было распахнуто, слуги впустили прохладу, прогоняющую продымленный каминами и светильниками воздух. Зима продолжалась, несмотря на то, что влажно блестели сосульки на карнизах.
Солнце поглядывало из широких разрывов грандиозных снеговых облаков, накатывающих на город, подсвечивало снегопады под ними, озаряло заснеженные каменистые холмы.
Фирнбергская зима снова напоминала, что она любит быть величественной и доброй. И особенно это чувствовалось когда знаешь, что вновь наступили мирные времена.
И на время можно не вспоминать о прошедшем, доверив воспоминания сотням и сотням рукописных томов, дремлющих во глубине старого замка.
Иеракс оперся на край распахнутого окна.
— Герцог Феобальд хотел стереть всю нашу историю, уничтожить все наше прошлое. Может быть теперь его самого следует забыть? — произнес грифон.
— Нет. Мы не поступаем так, мы старемся помнить все, чтобы не повторять бесконечно одни и те же ошибки. Методы таких как наш недокороль похожи, еще не раз будут появляться подобные деятели, хотя надеюсь, не в нашей стране. Их повадки надо уметь распознавать в самом начале. Память о Феобальде навсегда останется на страницах наших хроник. Останется, но лишь несколькими сотнями страниц среди сотен и сотен книг… Да и то не только в память о нем, а в память о тех, кто жил и боролся в это время.