Г-же Ринке Кадзуки.
Отправитель: Эстрадное агентство АО «Цурукамэ». Время: с 21 (суббота) по 25 (среда) сентября. Место: г. Нагоя, оздоровительный центр «Фурорида».
Начало дневного представления — 14:00, вечернего — 20:00.
Программа рассчитана на 45 минут и должна по преимуществу состоять из энка.
Необходимо подготовить два сценических костюма.
Проживание — в оздоровительном центре (в номере имеется телевизор).
Питание (двухразовое) обеспечивает принимающая сторона.
Проезд из Токио до Нагой по скоростной линии «синкансэн». Отправление в 9:00 с Токийского вокзала.
Разрешается продавать собственные записи (при этом просьба воздержаться от их навязчивой рекламы).
Полученное мной сообщение было составлено на основе заявки, поступившей в агентство «Цурукамэ», с которым я сотрудничаю, от оздоровительного центра в Нагое.
Так делается всегда: дирекции разбросанных по всей стране курортов на горячих источниках, администраторы кабаре, устроители тех или иных праздничных мероприятий направляют свои заявки в агентство, а оно уже распределяет их между ста двадцатью своими подопечными. Это — задача не из лёгких, ведь каждый раз приходится не только учитывать данные того или иного исполнителя, но ещё и думать о том, как не испортить отношения с руководством приславшего заявку учреждения. Принимая решение, наш начальник опирается на «многолетнее профессиональное чутьё», по части которого он способен дать сто очков вперёд любому компьютеру. Иногда устроитель отклоняет предложенную ему кандидатуру: дескать, это ещё кто такой? — и тогда между двумя инстанциями разыгрывается схватка не на живот, а на смерть.
— У меня всё готово. Сегодня у нас обед в японском стиле. Эй, кушать подано!
Мистер Уайлд прекрасно готовит. Стоило мне услышать его призыв, как у меня тут же заурчало в животе, и я, отбросив в сторону пришедшие по факсу листки, устремилась к столу, подобно голодному демону гаки[30].
— Ой, я смертельно проголодалась! Налетаю!
— Ну зачем же так жадничать? Ешь помедленнее. Ай-ай-ай, что за манеры! А ещё артисткой считаешься!
Когда, изрядно оголодав, я дорываюсь до еды, то невольно начинаю постанывать, выводя носом мелодию в ритме блюза. Совсем как кошка, с урчанием уписывающая свои лакомства. Глядя на меня, даже ко всему привычный Дайки удивляется:
— Ты у меня прямо как зверёк какой-то.
На следующее утро я решила первым делом позвонить в агентство «Цурукамэ», чтобы подтвердить получение заявки. Набираю номер. Звучат долгие гудки. После пятнадцатого гудка трубку наконец снимают.
И сразу же раздаётся жуткий грохот — видимо, г-н Хирата, директор, впопыхах её уронил.
— Алло! Слушаю! — наконец отвечает директор, с трудом переводя дыхание. Такое впечатление, словно он только что пришёл к финишу после забега на длинную дистанцию. — А-а, да-да. Ваше имя — Кадзуки… Ринка, так, кажется? Вы ведь у нас недавно.
В голосе «марафонца» Хираты, как всегда, сквозит горестная нотка, как будто он бежал изо всех сил, добрался до финиша, но стать победителем не смог.
— Да. Спасибо вам за хлопоты.
Агентство «Цурукамэ» существует уже более пятнадцати лет, осуществляя в мире шоу-бизнеса, так сказать, «посреднические» функции. В расположенном в районе Минами-Аояма офисе, помимо директора, сидят несколько женщин-сотрудниц, но на телефонные звонки, как правило, отвечает сам Хирата. Видимо, беспокойный характер не позволяет ему полагаться на подчинённых.
— Ринка-сан, значит, вы получили мой вчерашний факс? Во всех трёх случаях попрошу вас выходить на сцену в кимоно.
В кимоно!
Я ужасно обрадовалась. Конечно же, исполнять энка лучше не в европейском платье, а в кимоно. К тому же на днях я купила у старьёвщика очередное роскошное фурисодэ. Как кстати! Расплывшись в улыбке, я сказала в трубку:
— Выступать в кимоно для меня…
Я хотела сказать, что выступать в кимоно для меня большая радость, но собеседник прервал меня на полуслове.
— Как вам не стыдно? — взревел он. — Вы же профессиональная певица! Я не желаю слушать никаких отговорок: Будете выступать в кимоно, ясно?!
От неожиданности я лишилась дара речи, однако взяла себя в руки и стала объяснять, что он неправильно меня понял, что я люблю выступать в кимоно. Я произнесла эту фразу громко и с нажимом, но Хирата, не вслушиваясь в смысл моих слов и реагируя исключительно на интонацию, принялся с ещё большей горячностью меня распекать:
— Нет, это что-то невообразимое! Никто не желает выступать в кимоно! Совсем, понимаете ли, от рук отбились! Им, видите ли, неохота таскать за собой такую тяжесть, в кимоно жарко, с кимоно много возни, на переодевание уходит уйма времени и поэтому не удаётся вернуться домой пораньше! Сплошные, понимаете ли, жалобы!
Я несколько раз пыталась вклиниться в эту тираду и заявить, что вовсе так не считаю. Ладонь у меня вспотела, казалось, я сжимаю в ней не трубку, а скользкого, юркого угря. Разговор явно не клеился. Любые слова артиста за исключением «да» или «нет» воспринимаются директором как ропот неповиновения и провоцируют нервную реакцию. Должно быть, многолетняя привычка выслушивать от своих подопечных одни лишь возражения научила его реагировать не на слова, а на звуки.
— Хо… Хорошо, я постараюсь.
Тон Хираты сразу же смягчился.
— У-уф… Что касается «Праздника осенних листьев», то вначале я думал послать туда кого-нибудь из исполнителей, проработавших у меня пять лет. Но потом решил доверить это дело вам. Как говорится, попытка — не пытка. Вы вроде бы неплохо себя зарекомендовали. Так что я на вас надеюсь. Размер гонорара, полагаю, вам известен. Тринадцать тысяч. Транспортные расходы берут на себя устроители.
Произнеся на одном дыхании весь этот пассаж, Хирата ни с того ни с сего снова ринулся в атаку.
— По нынешним временам это фантастические условия!! Тринадцать тысяч на дороге не валяются! А то повадились, понимаете, ворчать… Нет, вы только вдумайтесь!! Сейчас за повременную работу платят всего несколько сот иен в час. В сравнении с этим вам предлагаются просто райские условия… Ой, опять! Мне звонят по другому телефону. Подождите минутку!
Я живо представила себе директора, держащего у каждого уха по трубке. Теперь мне предстоит маяться возле аппарата. Не раз бывало, что, проторчав у телефона минут десять, мне так и не удавалось дождаться окончания разговора. Вместо этого в трубке звучало короткое: «Ну всё. Пока!» — после чего следовал отбой. В результате я поумнела и теперь, чтобы не переплачивать за телефон, предпочитаю вешать трубку по собственной инициативе. Поскольку директор ни разу не попенял мне за это, думаю, это было верное решение.
Сегодня, однако, разговор Хираты по другому проводу меня заинтриговал, и я навострила уши.
— Сколько уже раз ты срывала выступления? Мне надоело с тобой нянчиться! Ясно? Мало того, что ты вечно опаздываешь, так вдобавок ещё и забываешь то ноты, то слова, то мелодию. Интересно, своё имя ты ещё помнишь? Грош тебе цена как артистке!!
Судя по донёсшемуся до меня грохоту брошенной трубки, разговор закончился. Но, как выяснилось, своей очереди дожидался ещё один собеседник.
— Да, так вот. Интересующая вас особа действительно сотрудничала с нашим агентством. Но она уже много лет как уволилась, и теперь требовать с нас уплаты этих денег… Нет уж, извините. Её нынешний адрес? Мы не вправе разглашать данные, связанные с частной жизнью сотрудников.
Наконец очередь дошла до меня.
— Ха-ха-ха-ха… Нет, это же надо! Ринка-сан, вы человек порядочный, от вас, по крайней мере, не приходится ожидать такого подвоха. А то, понимаете, какой-нибудь прохвост намухлюет с кредитной карточкой, а я должен за него отдуваться перед кредиторами. Кошмар!
30
Согласно распространённым буддийским представлениям, люди, впавшие в грех алчности, после смерти превращаются в голодных демонов (гаки), терзаемых неутолимым голодом и жаждой.