Тайрон задумался.
— Ничего такого я не знал. В школьных хрониках ни слова не говорится о сегодняшнем Эдранне, о заведенных там порядках. Всего несколько строк о том, где он находится, кем и когда построен и другие мелочи. — Казалось, Тайрон обескуражен. Он взъерошил волосы, наморщил лоб. Потом прямо взглянул в глаза Идрес и решительно заявил: — Мы что-нибудь придумаем. Вот увидишь!
— Не уважаю храбрость, рожденную неведением, — жестко проговорила Идрес. — Не думала, что вы осмелитесь очертя голову кинуться в это смертельно опасное приключение. Когда ты явился в Свободную Долину, я ничего не утаила от тебя, надеясь, что вы одумаетесь. И отказала в помощи, желая охладить твой мальчишеский пыл.
— И все же ты наблюдала за нами, — сказал Тайрон. — Это тебя я почувствовал, когда мы пересекали границу Мелдрита.
Идрес кивнула:
— Да, я не теряла вас из виду ни на секунду. И видела, как плохо ты все обдумал, мальчик. Полуживые от усталости, грязные, оборванные, голодные. Неужели ты надеешься добыть еду здесь, в этой земле?
Коннор наконец оторвался от своих занятий, вложил меч в ножны и поднял голову.
— Полагаю, вы простите меня, если осмелюсь напомнить, что это не ваше дело? — вежливо отчеканил он.
Идрес коротко и тихо рассмеялась:
— Итак, вы все упорствуете?
Тишина была ей ответом.
Рена, еще не привыкшая к тому, что ее никто не понимает, попыталась вмешаться. Она даже язык высунула от усердия. Но сумела лишь слабо гавкнуть. Ох уж это отвратительное «а-ааф»!
— Значит, та вспышка волшебства, которая отклонила полет грифов там, на мосту, тоже была ты? — догадался Тайрон.
— Нет. По-моему, это Андреус. Он нападал на кого-то далеко на севере. Кто, кроме него, осмелится действовать так открыто, посылать заклинание такой мощности через всю страну?
Тайрон растерялся.
— А я-то думал, что твоя власть всемогуща.
— Успокойся, мальчик. Я еще не потеряла своей силы, но не желаю до поры, до времени открывать Андреусу свое присутствие здесь, на его земле.
— Мы не можем ждать, когда придет эта пора и наступит то время, — не глядя на чародейку, проговорил Коннор.
Идрес строго посмотрела на него. Снова глаза ее были холодными и безразличными.
— Очень хорошо, — продолжала она. — Я, как могла, старалась разубедить вас. Но на мои слова вы отвечаете еще большим упрямством. Запомните, все тяготы пройденного пути покажутся вам легкой прогулкой по сравнению с тем, что ожидает вас впереди. Андреус знает, что кто-то проник в его землю. Его сторожевое заклинание смертельно опасно.
— Не оно ли умертвило эту землю? — Тайрон взял горсть сухой, серой земли, и она пылью просыпалась у него меж пальцев.
Рена чихнула, недовольно повела холодным влажным носом.
— Нет, просто он хотел заставить свои поля давать урожай за несколько дней, чтобы все остальное время года крестьяне служили солдатами.
Тайрон слушал разинув рот. А Идрес спокойно продолжала:
— Я знаю, что в школе вас учили двенадцати законам Природы, один из которых гласит: «Гармония мира зависит от равновесия между природой и волшебством». Ты усвоил, что есть время действовать и время ждать?
Теперь она смотрела на Тайрона, чуть улыбаясь.
— Вас учили размышлять и предвидеть пользу и вред. Но вы не такие, как Андреус. Для него правильны его желания, и вредны те, кто им противится и посмеет встать ему на пути.
Мальчики затихли. Они внимали словам Идрес, уже не пытаясь возражать или перебивать ее. Наконец Тайрон медленно проговорил:
— Кажется, я понял тебя. Если мы хотим предугадать действия Андреуса, то должны забыть все то, чему нас учили. Честь, честность, благородство.
— Это для начала. — Идрес вдруг обратила взгляд на груду грязного тряпья у ног Рены. — Что это? Я ощущаю поток волшебства.
![Рена и потерянная принцесса i_032.jpg](https://litlife.club/books/184007/read/images/i_032.jpg)
— Это дорожная сумка и платье Рены, — сказал Тайрон. — А вон там лежат наши плащи, но все превратилось в ужасную рвань. Придется выбросить.
Идрес подняла замызганный фартук и изумленно ахнула. Она осторожно вытянула из сумки серо-коричневый плащ, который дал Рене мэтр Гастарт, а из кармана фартука Ренин шелковый шарф с бахромой, подарок хозяйки Селшаф.
— Откуда это у вас? — быстро спросила Идрес, подкидывая на руке легкий, струящийся по ветру шарф.
— Его дала добрая старушка, хозяйка Селшаф. — Тайрон пожал плечами. — Рена этот шарф берегла, боялась изорвать, испачкать и собиралась отдать принцессе. Хотела ее порадовать.
— Хозяйка Селшаф, — тихо повторила Идрес, потом пристально поглядела на Тайрона. — Она не сказала вам, для чего он?
— Для тепла, для красоты… — Тайрон вдруг задумался. — Ты считаешь, что он волшебный?..
Идрес коротко улыбнулась, перебирая в руках шелковистый шарф.
— Да. И то, что она не открыла это вам, означает… Она не договорила, еще раз улыбнулась и накинула шарф на голову. И вдруг лицо ее стало изменяться! Оно словно бы расплывалось, как в затуманенном зеркале. Но вот постепенно появились нос, глаза, подбородок… Перед изумленными ребятами и хлопающей круглыми собачьими глазами Реной возникло лицо совсем незнакомой женщины. Это уже была не Идрес!
— Волшебная маска! — воскликнул Тайрон. — Но зачем это нужно было Рене? Ведь ее и так никто не знает в лицо.
Идрес сдернула с головы шарф, и тут же возвратилось ее красивое лицо, надменный, холодный взгляд и чуть заметная улыбка на сжатых губах.
— Шарф предназначался не Рене, а мне.
Мальчики растерянно переглянулись. Рена, не желая расставаться с шарфом, зарычала.
Но Идрес даже не обратила на нее внимания. Спрятав тончайший шарф в карман, она строго посмотрела вдаль.
— Пора уходить отсюда, — решительно проговорила она. — Андреус скоро хватится своих исчезнувших солдат и быстро узнает, что с ними произошло. Он догадается, что не только маленькая девочка, но и кто-то посильнее проник в его земли. И тогда нам не миновать погони.
— Так поспешим! — всполошился Тайрон.
Перед самым носом Рены замелькали, захлюпали по жидкой грязи его расхлябанные сандалии. Следом заторопился Коннор, меся грязь крепкими сапогами. Идрес подняла дорожную сумку Рены и перекинула ее через плечо.
Рена засеменила за ними. Теперь перед ее глазами мелькали собственные ноги… то есть лапы. Они были мохнатые и такие же пестрые, как ее прежние волосы.
«Я — полосатая собака, — подумала она. — Наверное, такая же смешная, как та девочка Рена, которой я недавно была».
Рена извернулась, скосила глаза и увидела часть своего длинного узкого тела, короткий, бубликом, хвостик.
«Как забавно быть собакой!» — вдруг весело подумала Рена.
Она, привыкая к своему новому телу, повертелась на одном месте, пробежала вперед, сделала круг. Странно было бежать, почти уткнувшись носом в землю. И эти запахи! Они такие острые, что постоянно хочется чихать. А еще звуки, прилетающие отовсюду. Уши настороженно поднимаются на самый ничтожный шорох.
Как интересно!
Мальчики позади о чем-то тихо толковали на ходу. Рена немного притормозила, пристроилась рядом и побежала у их ног, прислушиваясь.
Тайрон посмотрел на нее странным взглядом, одновременно жалостливым и любопытным.
— Привет, Рена, — подмигнул он ей. — Жаль, ты не можешь рассказать, что сейчас чувствуешь.
— Я всегда любила собак, но, не собираясь становиться собакой, мало обращала на них внимания, — пролаяла Рена. Она уже привыкла, что вместо слов из горла вырывается непонятное людям тявканье, но молчать не желала, стараясь не забыть человеческую речь.
Тайрон вздохнул.
— Не понимаю, что она хочет сказать.
— Она не унывает. — Коннор ласково улыбнулся Рене. Она посмотрела на мальчика снизу вверх. Теперь он казался величиной с дом.
— Надеюсь, — уныло откликнулся Тайрон.
— Я кое-что знаю о собаках, — сказал Коннор. — Испуганные собаки не вострят ушки, а прижимают их к голове. Грустные собаки не виляют хвостами.