— Оружие на землю!
В ответ раздалось по-русски:
— А хаха не хохо? Забери сам! Предупреждаю, кто попытается забрать, дорого заплатит. Веди к командиру!
Медленно обернулся: лицо было спрятано под маску и очки. Парней такая экипировка здорово удивила. Заславский решил не нарываться и пошел впереди. Незнакомец спокойно шагал следом, остальные десантники за ним, на всякий пожарный держа руки на автоматах. Сержант подошел к капитану и доложил:
— Товарищ капитан, задержали неизвестного, когда он спускался со скалы. Сопротивления не оказал, хотя оружие сдать отказался, зато потребовал отвести к вам.
Яблоков посмотрел на маску. Даже сквозь очки он почувствовал острый, внимательный взгляд:
— Кто вы?
— Пусть солдаты отойдут в сторону. — Капитан махнул рукой и десантники отошли. Марина тихо сказала: — Имя Искандер вам что-то говорит?
Он резко вскинул руку к козырьку:
— Вопросов нет. Огромное спасибо, что поддержали огнем. Вы нас выручили. Чем могу помочь?
— Мне нужна связь и сутки отдыха. Требуется отдельное помещение. Никто не должен видеть моего лица. Питаться я тоже стану там.
Яблоков задумался:
— Связь обеспечить не так уж сложно, а вот насчет помещения… Разве только в складе, но там холодно. Разжечь костер нельзя, вокруг боеприпасы. Пещера и есть пещера…
— Это не страшно. У меня хороший спальник.
— Туда перенесут походную кровать и можете вселяться.
— В первую очередь связь!
Яблоков указал рукой вправо:
— Идемте в штаб, рация там. Сами свяжетесь или моему радисту связать?
— Сам! Проследите, чтобы возле палатки никого не было.
Направилась к указанной палатке, по дороге разглядывая раскинувшийся лагерь десантников. Они сносили раненых в одно место. Два санинструктора торопливо перевязывали ранения: на такой высоте, да при разреженном воздухе можно было истечь кровью очень быстро. Радист вызывал вертолеты для эвакуации раненых и ей пришлось подождать. Марина не торопила парня и спокойно ждала у палатки. Связаться удалось лишь минут через двадцать. Далекий голос ответил:
— Искандер, где вы находитесь?
— Перевал Карамуджон. Собираюсь отдохнуть у десантников до завтрашнего вечера и тронусь дальше. По полученным от пленного духа сведениям полковник Садыгов находится не в Пакистане. Его прячут в одной из горных пещер рядом с границей. Наши парни блокировали семь основных горных троп. Теперь бандиты вынуждены ждать, когда посты снимут. Тащить полковника семьдесят километров в другую сторону они не станут. Это опасно. Собираюсь выяснить местонахождение. Дальше буду действовать по обстоятельствам.
— Запомните, Садыгов нужен живым! Если потребуется, привлекайте к операции ближайшие части советских войск.
— Понял, Альфа!
— Удачи, Искандер!
Она несколько раз щелкнула тангентой, сбивая настройку и вышла из палатки. Через час, плотно пообедав, заперлась в складе. Сбросив горные ботинки, бронежилет и маску с очками, забралась в спальник и почти сразу уснула. За пять суток она впервые спала спокойно, не боясь обнаружения. Проспав больше двенадцати часов, встала отдохнувшая и полная сил для продолжения задания. Попросив капитана выделить ей сухпаек, воду и боеприпасы, тепло попрощалась с десантниками и отправилась дальше.
Кишлак был невелик. Всего каких-то десятка полтора каменных домов с плоскими крышами. Она наткнулась на него, пробираясь овечьей тропой. Одежда стала седой от мелчайшей серой пыли. Она проникала всюду: скрипела на зубах и лезла в глаза, несмотря на плотно прилегавшие очки. Из-за нее во рту было не хорошо, а в легких постоянно саднило. Пыль — это настоящий бич Афганистана.
Вооруженные люди в наполовину армейской одежде выгоняли жителей из домов и сгоняли на центральную площадь. Залегшая на склоне горы Марина видела в бинокль, как они отделили мужчин, что помоложе и погнали с собой. Крестьян набралось с десяток. Они безропотно следовали за похитителями. Она никак не могла определить, кто эти вооруженные люди — афганские солдаты или душманы. И те и другие зачастую вели себя одинаково. Только когда отобранных погнали в горы, сообразила, что перед ней моджахеды.
Бандитов оказалось более двух десятков. Среди них Степанова заметила мужчину-европейца, одетого, как афганцы. На время налета он стащил с нижней части лица широкий белый платок. Лицо со светлыми усиками и голубыми глазами часто поворачивалось в сторону ее склона. На груди висел полевой бинокль, время от времени он смотрел в него. Вел себя, как командир, то и дело отдавая приказы душманам. Пленников заставили бежать. Женщина, по какой-то странной прихоти или из-за предчувствия, последовала за ними.
Раз двадцать ей приходилось затаиваться. Европеец явно чувствовал ее присутствие и оставлял позади себя посты. Не привыкшие к дисциплине афганцы, уже через пару минут после его ухода, принимались переговариваться между собой, что и выдавало Марине их присутствие. Они ругали американца, называя его “глупым” и считали его требование “проверить все ли чисто за спиной” трусостью.
Отряд уходил все дальше в горы. Женщина шла за ним, словно привязанная. Двигались почти сутки. Тропинка по краю ущелья становилась все уже. Вскоре по ней можно было пробраться только боком, плотно прижимаясь к камню спиной. Резкие порывы холодного ветра едва не скинули женщину вниз. Будь Марина одна и не следуй за бандитским отрядом, она бы ни за что не догадалась, что этот путь ведет куда-то, кроме падения в пропасть. Насколько видел глаз, уступ исчезал за поворотом, но это было не так. Тропа метров через сто после поворота резко расширялась, образовывая между абсолютно отвесных скал довольно ровную площадку. Далее следовали два поворота и снова тропа сужалась, поднимаясь в гору.
Пещера появилась неожиданно. Она торчала в горе, словно раскрытая пасть. Внутри ничего нельзя было разглядеть. Степанова едва успела отскочить за камень, как навстречу вышло двое духов. Они прошли метрах в трех. Возле пещеры никого не было, но изнутри доносились голоса. Марина посмотрела на солнышко. Прикинула, что до темноты остается еще много времени. Поежилась от пронизывающего ветра — несмотря на лето, высоко в горах было холодно. Высоко над ней, на паре торчащих пиков, лежал снег.
Внимательно огляделась вокруг. Укрытие за камнями было единственным на площадке и если кому-то из духов взбредет в голову пойти в этом направлении, ее немедленно обнаружат. Ситуация складывалась из рук вон плохая: сзади духи, впереди тоже духи. Обнаруживать себя не хотелось, но и надеяться на везение не приходилось. Маринка подползла к повороту. Осторожно выглянула: афганцев не было. Зато из-за следующего поворота доносились приглушенные голоса. Она оглянулась на черную пасть пещеры и скользнула за поворот. Страшно рискуя, короткой перебежкой добралась до следующего и быстро заглянула за скалу: оба духа сидели на корточках, повернувшись к ней спиной и глядя на узкую тропу.
Степанова оглянулась назад. Выпростала пару метательных ножей из рукавов и, по очереди, метнула в мужчин. Первый рухнул лбом в камень, в спине торчал нож. Второй начал оборачиваться, в этот момент второй нож перерезал ему глотку и улетел в пропасть. Бородач схватился за шею. Сквозь пальцы лилась кровь. Раздался хрип, бульканье. Он рухнул рядом с первым, глядя стекленеющими глазами на приближавшегося противника. Марина убедилась, что оба мертвы. Снова добралась до первого поворота, чтобы убедиться, не грозит ли ей опасность. Быстро вернулась к трупам.
Стащила с первого духа окровавленную куртку и швырнула ее в пропасть. Затем сняла длинную белую рубаху, черный балахон, похожий на жилет, чалму и длинный шарф с шеи. Сняла широкие верхние брюки. Собрала оружие и спрятала среди камней. Сбросила трупы со скалы. Старательно и тихо присыпала кровь щебенкой, набранной у основания каменной стены. Эту каменную крошку она собирала сняв перчатки. Сняв верхнюю куртку с себя, натянула душманский наряд, сверху набросив армейскую куртку. Прямо на маску натянула чалму, заправив свисавший конец так, что он прикрывал нижнюю часть лица. Так делали многие моджахеды, спасаясь от холода и пыли.