— Ясно, господин Кастильо. Но я хотел бы знать, как будем поддерживать связь?
— Запишите адрес... Жаклин Жаньен, улица Ваграм, 75018, Париж, 65, Франция, Лучше, если запомните. Собрав достаточную информацию, отошлите по этому адресу письмо с таким текстом: «Милая Жаклин, я очень доволен поездкой, полон прекрасных впечатлений. Хочется, чтобы ты была здесь, рядом со мной. Скучаю, целую, твой Жаньен». Вместо обратного адреса укажите — «проездом». Открытку опустите в Москве. Слева, не забудьте, именно слева, проставьте дату отправления, любую. Это будет означать, что пишите не по принуждению. В противном случае дату пишите справа. Значит, с вами что-то случилось... Получив открытку, мы пришлем вам письмо с тайнописным текстом. Его тоже отправят из Москвы. Видимый текст будет чисто бытовым, а между строк после проявления обнаружите указания, как действовать дальше. Потом перейдем на безконтактную связь, через тайники. Об этом дадим вам знать. А теперь получите средства тайнописи и проявления. — Кастильо достал небольшую коробочку. — На дне ее — инструкция. Дело не хитрое. Спрячьте подальше.
— Не беспокойтесь, я живу один.
— Мне известно, что вы занимаетесь валютным бизнесом. Это опасно, особенно в вашей стране. Легко очутиться за решеткой. Кончайте с этим, порвите все связи с валютчиками.
Ружинский удивился: неужели и это известно новым хозяевам?
— Видимо, фирма не зря платит деньги, господин Кастильо... Такая осведомленность...
— Мы знаем о вас больше, чем предполагаете, — недобро усмехнулся тот и спросил: — Как у вас с работой? Поговорим о возможностях сбора информации.
— Я скромный советский служащий. Снабженец фабрики местной промышленности. Участвую в художественной самодеятельности: солист ансамбля, пою, и, кажется, неплохо. Играю на разных инструментах. С самодеятельностью разъезжаем по предприятиям Владимира и других городов страны... Пользуемся успехом. Бывают и шефские концерты в воинских подразделениях.
— О, это прекрасно! — перебил Кастильо. — Отличная возможность собирать интересующую нас информацию. Только не вздумайте дурить! С нами шутки плохи. Отыщем! Нашел же вас, когда понадобились.
— Вы зря угрожаете мне. Я и так навеки связан с вами.
— Вот и хорошо. Люблю людей, понимающих с полуслова. Желаю успеха.
...Через час Кастильо примкнул к своей группе.
Утром иностранные туристы выехали в Суздаль. Кастильо больше никуда не отлучался и вел себя как добропорядочный экскурсант, жадно внимавший тому, что рассказывали экскурсоводы...
Тем временем Бутов докладывал Клементьеву о встрече Кастильо с Ружинским. Тут еще много неясного. Не агент ли этот «Артист». А если да, то где и когда его завербовали?
— Скорее всего, во время войны, — высказал предположение генерал Клементьев и распорядился собрать как можно больше сведений о Ружинском, тщательнее разобраться с его прошлым.
ЗНАКОМАЯ ЛИЧНОСТЬ
Вечером в квартире Бутова раздался телефонный звонок. Виктор Павлович только что приехал домой и еще не успел снять плащ.
— Алло! Это вы, Виктор Павлович? — прохрипело в трубке.
— Да.
— Извините, что тревожу дома, здравствуйте.
— Рад слышать вас, Захар Романович. Как здоровье?
— О здоровье поговорим потом. Пришло письмо от нашего общего знакомого.
— Правильно. сделали, что позвонили. Вы один дома?
— Да, один. Молодые к себе поехали.
— А что, если я через час-полтора приеду к вам? Не возражаете?
— Буду рад.
— Договорились.
Бутов внимательно рассматривал письмо. Почтовые штемпели только московские. Ничего не значащий текст. Проявили и обнаружили перечень вопросов, на которые Захару Романовичу надлежит ответить. Перечень большой, и все о деятельности научно-исследовательского института, в котором работает Рубин. Требовали назвать наиболее перспективные и важные с государственной и военной точек зрения разработки, кто их ведет и в какой они стадии. Дать характеристики людям, отметив их увлечения, наклонности, пороки. Сообщить, кому из них предстоят зарубежные командировки, когда, в какие страны. Цель командировок. Добытые материалы надо по частям закладывать в тайник. Далее следовало точное описание местонахождения тайника, приметы, инструкции, как удобнее к нему подойти, как пользоваться. Положив в тайник свое сообщение, «Сократ» должен позвонить по указанному в инструкции телефону, а услышав ответ, молча два раза подуть в трубку, после чего положить ее. Это условный знак — все в порядке, информация в тайнике. Дальше уже не его дело. Через этот тайник он и в дальнейшем будет получать задания, инструкции и вознаграждение.
Захар Романович умоляюще смотрит на Бутова:
— Что же мне делать?
— Будем вместе готовить информацию, точнее, дезинформацию, — с улыбкой ответил Бутов. — Само собой разумеется, никаких секретных данных. Только общеизвестные сведения. Материал подготовьте сами, но прежде чем закладывать в тайник, покажите мне. Постарайтесь заранее ознакомиться с тайником, внимательно осмотрите подходы к нему. Первая закладка желательна дня через три. Времени хватит?
— Думаю, что для первой информации хватит, — неуверенно ответил Рубин. — Во всяком случае постараюсь.
— Значит, договорились. Письмо заберу. Не возражаете?
— Да, да, конечно. Как вам будет угодно.
— Мне, вероятно, не надо предупреждать вас, что о письме и о намеченных нами действиях никому ни слова. Будьте здоровы. До скорой встречи. Звоните в любое время и на службу и домой.
...Отправляясь на доклад к генералу, Бутов уже знал, кому принадлежит тот телефон, по которому должен звонить «Сократ».
— Вот справка на этого человека.
— Оперативно сработали, Виктор Павлович, — и генерал углубился в чтение справки. — Ах, вот это кто, — он поднял глаза на Бутова. — Знакомая личность. Лоро, первый советник посольства. Давно он у нас на подозрении. На этот раз мы, должны взять его с поличным у тайника. Подумайте, как это сделать.
— Я уже думал. Возьмем его после того, как Кастильо вторично прибудет в Москву и встретится с Ружинским.
— Когда его ждете?
— Недели через две. Кстати, Ружинский тоже получил письмо от Кастильо. Спрашивает, когда приезжать.
— А как Ружинский?
— Теперь никаких сомнений — он агент Кастильо. Не раз замечен в районе расположения воинских частей и важных оборонных объектов. Несколько раз фотографировал их. Каждое его действие документируется. Вместе с органами МВД мы разобрались в его валютных операциях. Есть все основания для ареста, МВД уже обезвредило ряд крупных валютчиков, в частности Манухина — партнера Ружинского и Шелвадзе. Я вам уже докладывал, Шелвадзе на следствии подробно рассказал об этих сделках, Ловко орудовали, ничего не скажешь — поистине золотые руки... С милицией договорились — Ружинского арестуем мы, когда сочтем нужным.
— А когда сочтете?
— Будем брать при его встрече с Кастильо в момент передачи информации. Тогда и испанца задержим.
— Что же, добро! Только не прозевайте гостя. Он не лыком шит. Умен и ловок... Действуйте!
НА ФИНИШНОЙ ПРЯМОЙ
События развивались без каких-либо осложнений. Рубин, несмотря на возраст и все свои хвори, оказался человеком крепким. Он составлял в меру убедительные и насыщенные фактами информации об институтских делах, так что и самому проницательному разведчику из филиала ЦРУ не найти в них какую-либо червоточину. И держал себя, направляясь к тайнику, достаточно, как говорил Бутов, аккуратно, зная, что кто-то из стана противника, вероятно, следит за ним. Судя по реакции на первые «закладки», зарубежные хозяева «Сократа» удовлетворены работой. Бесконтактная связь стала регулярной, господин Лоро не заставлял себя долго ждать.
Человек военный, он был предельно точен в исполнении приказов начальства. Сразу же после телефонного сигнала мчался за город изымать донесение «Сократа», чтобы в тот же день, зашифрованное, оно ушло в штаб-квартиру. Столь же оперативно господин Лоро сам закладывал в тайник задание штаб-квартиры. Операции эти он никому не перепоручал и, положив в тайник очередное письмо хозяев, тотчас же звонил «Сократу» из ближайшего автомата: «Говорят из книжного магазина... Заказанная вами монография получена». Рубину ясно — завтра надо ехать за город...