— Ханнеман, извини, можешь ругать меня как хочешь, но презентацию придется отложить. Я беру ответственность на себя. Макс Грюндиг еще не созрел. Если мы выступим сейчас, нам не удастся привлечь его в нашу систему.
Эта задержка позволила Хартонгу и Ле Клерку подписать соглашение с Грюндигом, и со временем тот все-таки приспособил свои магнитофоны к кассетам нашей системы.
Когда наш кассетный магнитофон поступил в продажу, обычные непрофессиональные магнитофоны массового спроса были в ходу повсюду. Прежде чем производить этот товар, мы провели маркетинговое исследование, приблизительно подсчитав количество магнитофонов, которое «Филипсу» удастся продать. В реальности же мы продали их в два раза больше. Это подтвердило мою теорию, согласно которой, что бы там ни говорили прогнозы, спрос узнается только тогда, когда выходишь на рынок.
Уверен, что мотор Стирлинга принадлежит к тем нашим исследовательским разработкам, о которых мир еще заговорит. Я упоминал уже, что этот мотор заинтересовал меня сразу. Он почти не загрязняет атмосферы, значительно эффективней, чем мотор бензиновый, расходует горючее и непривередлив к сорту того горючего, которое потребляет. Теоретически он может работать хоть на подсолнечном масле.
Совместно с компанией «Веркспур», специализирующейся на дизельных моторах, мы основали в 1948 году «Термомотор лимитед», где был создан мотор в 400 лошадиных сил. Теплившаяся надежда, что Нидерландский военно-морской флот даст нам экспериментальный заказ, не оправдалась. Тогда «Веркспур» отказался от этого проекта, в который были вложены значительные средства. В начале пятидесятых мы разработали маленький 200-ваттный генератор. Такие генераторы, кстати, очень оправдали себя при наводнении 1953 года, когда в пострадавших районах потребовалось обеспечить током радиопередатчики. Однако, чтобы довести эти генераторы до состояния, приемлемого для выпуска их на потребительский рынок, надо было вложить примерно шесть миллионов гульденов. Свободных денег у нас не было, их все съедало новорожденное в тот момент телевидение.
В 1958 году новая лаборатория компании «Дженерал моторс» проявила интерес к мотору Стирлинга. Засим последовал долгий период экспериментаторства, пока в 1970 году общественность не забеспокоилась по поводу защиты окружающей среды. «Дженерал моторс» решил немедля принять необходимые меры, чтобы усовершенствовать существующие моторы, и отказался в их пользу от долгосрочного проекта по разработке мотора Стирлинга. Но то, что газовая турбина представляет собой альтернативу, по-прежнему оставалось недоказанным, да и паровые и электрические машины с их тяжелыми и опасными батареями не служили основой для какого-нибудь нового решения. Тогда Форд снова обратился к мотору Стирлинга, решив привлечь к сотрудничеству и нас. Вместе мы достигли заметных успехов. Моторы Стирлинга установили на некоторые модели «Форда» и провели испытания. Заключили лицензионные соглашения со шведской группой, с автомобильными фирмами в Германии. Изготовили несколько моторов, один из них установили на современном автобусе, снабженном шасси фирмы «DAF», провели испытания. Результат оказался превосходным.
Я полон уверенности в том, что этот спокойный, чистый, лишенный вибрации мотор в конце концов победит. Но никто лучше меня не отдает себе отчета в том, что дорога ко всеобщему использованию двигателя внешнего сгорания будет долгой и дорогостоящей. Ведь на то, чтобы «патентованный мотор Бенца» 1885 года стал сравнительно надежным средством передвижения, ушли десятилетия и огромные средства.
И все-таки эта сфера потребления не так уж и интересна для «Филипса», который, что ни говори, никогда не будет делать машины. Средства, вырученные за продажу автомобильным промышленникам лицензий на использование патента, наши заводы не спасут. Эти суммы — вопреки мнению многих — ничто по сравнению с воистину огромными расходами на исследовательскую работу. Строго говоря, исследования можно окупить, лишь производя товары самим. Двигатель Стирлинга пойдет «Филипсу» на пользу только в том случае, если в результате всяческих усовершенствований он станет маленьким, практичным моторчиком, пригодным для… домашнего хозяйства! К примеру, это идеальный генератор для жилых автоприцепов, ведь современные генераторы производят больше шума, чем энергии. Его можно приспособить также для моторных лодок, которые сейчас со страшным воем носятся по воде. Возможности применения такого мотора огромны. Могу представить себе, к примеру, домашний генератор на случай перебоев на электростанции — в мире пока достаточно мест, где такое случается то и дело. И тогда вполне может статься, что эти маленькие моторы попадут в ассортимент оптовиков, торгующих сейчас нашими стиральными машинами, холодильниками и миксерами.
Возможно, сегодня это кажется фантастикой. Но кто мог тридцать лет назад представить себе кассетные магнитофоны, цветные телевизоры, мотоциклы и все эти миллионы машин в такой крошечной стране, как Голландия? Я твердо верю в то, что со временем филипсовский двигатель внешнего сгорания найдет себе широкое применение. И это ознаменует собой настоящую транспортную революцию.
Это еще одна область, разработке которой мы уделили много сил. Заразившись мечтаниями Лаупарта, мы с Тромпом попытались спланировать наши действия. Начали с трансмиссионных радиоламп для коротковолнового вещания, затем перешли на усилители и пупиновские катушки в телефонии, затем — на высокочастотные волновые системы для дальней связи. В Нидерландах после войны «Филипс» усовершенствовал существующие телефонные линии; в других странах построил радиосистемы несущих волн. Огромная работа в этой области была проведена во Франции, и приобретение фирмы «Пай» открыло новые возможности в Великобритании.
В Африке и Индонезии мы с Нико Роденбургом постоянно зондировали почву на предмет возможного сотрудничества. После многих лет службы управляющим директором отдела телекоммуникаций его избрали в правление, а в 1977 году он сменил Хенка ван Ремсдейка на посту президента «Филипса».
В тот момент мы были первыми, кто предлагал наисовременнейшее компьютерное оборудование для телефонных коммутаторов по всему миру, и я надеялся, что нашей компании удастся привнести эту технику во многие страны.
На Брюссельской выставке 1958 года «Филипс» выступил с необычным шоу в павильоне вызывающе современной конструкции. Мы хотели сделать что-то такое, что осталось бы в памяти посетителей «Экспо», уставших от впечатлений. Идея оказалась столь удачна, что наш павильон посетили полтора миллиона человек. Но после выставки экспозицию пришлось разобрать.
Между тем трудно было понять, не напрасно ли мы истратили миллион гульденов. Вот я и предложил не участвовать больше во всемирных выставках, а деньги, выделенные на это, откладывать. Тогда мы сможем скопить достаточно, чтобы построить в Эйндховене постоянный выставочный павильон, пригодный также для обучения, демонстраций и лекций. Предложение было принято, и мы стали ждать подходящего случая для возведения такого сооружения.
Когда я стал президентом, меня осенило, что предстоявшее в 1966 году празднование 75-летия «Филипса» — как раз такой случай. «Филипс» процветал. Идея была встречена одобрительно. Но каким будет здание? Кто из архитекторов его спроектирует?
Как-то за обедом мы обсуждали этот вопрос с Лео Калфом, который всегда отвечал за наши международные экспозиции. Филипсовский павильон в Брюсселе проектировал Ле Корбюзье, но нанимать его еще раз не хотелось. Подумывали было о проведении международного конкурса на лучший проект, однако вскоре отказались и от этого. Судили-рядили, пока я не спросил самого Калфа, как он представляет себе такое здание. На обороте обеденного меню Калф набросал три варианта: нечто вроде «летающей тарелки» на ножках, куб, балансирующий на одной вершине, и шарообразную структуру. Летающая тарелка запала мне в душу.