- Так меня назвали люди, госпожа.
Узза, против ожиданий, лишь вздохнула. И обошла его, справа.
Сейчас богиня выглядела, как неестественно высокая женщина с темно-бронзовой кожей. Как и Манат, Сестра не снизошла до иллюзии одежды. В высокой прическе тускло светился огромный полумесяц - его концы высовывались из-за затылка, подобно длинным рогам. Ну да, конечно. Рогатая Узза, госпожа женщин и их луны.
Развернувшись, бронзовая богиня встала рядом с сестрой.
- Зачем ты пришел, маленький сумеречник?
На прямой вопрос отвечать легко и приятно. Тарег, несмотря на тошнотный страх, сумел улыбнуться - кривовато, зато не через силу:
- Госпожа, в твоем вопросе содержится ответ. Я - маленький сумеречник. Господин приказал мне избавить аш-Шарийа от карматов. А я не могу ослушаться приказа.
Узза недоверчиво прищурила смоляные, без белков, капли глаз:
- Разве тебе не известно, что карматы - всего лишь орудие? Они служат нашей Сестре! Как ты собираешься одолеть карматов?
Что ж, надо решаться.
Тарег быстро проговорил:
- Если за карматами стоит аль-Лат, значит, я должен одолеть аль-Лат.
И закрыл глаза.
Ответом ему стал громовой, издевательский хохот. Богини смеялись - от души, закидывая рогатую и ушастую головы. В общей какофонии мешались свист ветра и заливистый вой псов, бродивших поблизости. Гончие Манат, наверное, тоже смеялись над наглостью маленького сумеречника.
Тарег сжал кулаки, стиснул зубы и разлепил ресницы. И выдавил из себя - главное:
- Я... нуждаюсь... в вашей... помощи.
Хохот стих, словно его срезало.
Манат сухо тявкнула:
- С чего бы нам помогать тебе, маленький дурачок? Она - наша сестра! А ты - глупое, слабосильное существо на поводке у еще более глупого и слабосильного существа!
Нерегиль процедил:
- Она больше не ваша сестра. Теперь имя ей - легион. Такие, как я, от века убивали таких, как она.
- Не по зубам пасть разеваешь, Тарег.
Это спокойно сказала Узза.
Нерегиль кивнул. И, кашлянув и тронув петлю на горле, проговорил:
- Были бы зубы - не пришел бы. А так - смотрите сами. Либо я ее уничтожу, либо она вас.
Последнюю фразу Тарег прошипел с искренней ненавистью. Занесенный песками оазис под Марибом он проезжал. И сдуру дотронулся до торчащего из песчаной дюны камня. Тот оказался вершиной купола местной масджид - там пытались спастись от страшного самума люди. Они задыхались долго, один за другим. Скрежещущий хохот демонихи в реве песчаной бури он тоже расслышал. Т-тварь...
Глаза заволокло пеленой ярости.
Над ним хихикнули.
- Смотрите, какой свирепый... Хи-хи-хи...
- Она заберет все ваши земли. Все оазисы. Все города, - прошипел он, зло прищуриваясь. - У нее брюхо - как прорва.
- Али и так забрал у нас все, - неожиданно грустно усмехнулась Узза.
- Тогда почему вы все еще здесь?
Красные и матово-черные глаза уставились на него изучающе.
- Ты глуп, - наконец, прорычала Манат. - Потому что не знаешь, о чем просишь.
- Я прошу помощи, - кашлянув, настойчиво сказал нерегиль.
- Нет! - гавкнула Манат. - Ты в силах все сделать сам. Прикончи ее! Твоя победа - залог нашей свободы. Победишь ее - и мы сможем покинуть эти земли!
- Покинуть эти земли?.. - зло выдохнул нерегиль. - Для чего? Куда вы пойдете? Миру осталось не так уж много. Нам всем осталось не так уж много. Я хочу провести последние годы жизни с честью. И с чувством выполненного долга. А вы?
- Я тебе ответила, - угрожающе оскалилась богиня.
- Я прошу помощи, - стискивая кулаки, сказал Тарег. - Я готов заплатить.
- Хорошо, - вдруг отозвалась Узза. - Мы поможем тебе. И ты заплатишь. Я даже открою тебе, о чем ты на самом деле просишь.
Видимо, он слишком заинтересованно встрепенулся - и они опять захохотали.
Отсмеявшись, Узза улыбнулась бронзовыми губами:
- Ты не одолеешь ее, пока не станешь тем, кем тебя назвали люди.
- Но...
- Ты - не Страж Престола. Ты ненавидишь аш-Шарийа. Ты ненавидишь людей. А ведь тебе поручено их защищать.
- Вы - богини, к которым сотни лет все здешние... люди, - сплюнул Тарег, подивившись, насколько люто, на самом деле, ненавидит ашшаритов, - обращаются за помощью. Все эти... - тут нерегиль широко махнул рукавом, - так называемые... люди... - слово давалось ему тяжело, его приходилось выталкивать языком из сведенной яростью гортани, - суть подлые, вероломные, развратные твари, которых, по справедливости, нужно испепелить небесным огнем. А мой хозяин - настоящий выродок, заслуживающий самых глубоких кругов ада в посмертии. И я не знаю, кого и зачем я защищаю. Это чистая правда, и тут мне возразить нечего.
- Ты - глуп, - высокомерно фыркнула Манат. - Впрочем, поскольку ты глуп, ты не поймешь, насколько ты глуп. Но мы тебе, дурачку, так и быть, поможем. Мы поможем тебе... одолеть аль-Лат... хи-хи-хи...
- Кто мы такие, чтобы вставать между нерегилем и его демоном... - насмешливо прошелестела Узза.
- Называйте свою плату, - сглотнув, выговорил Тарег.
Жар ярости спал, и холод опять продернул вниз по позвоночнику. Скулы сводило, плечи дрожали, словно после многочасовой пробежки в полном доспехе.
- Три услуги для Манат, - показала зубищи псоглавая богиня.
- Три услуги для Уззы, - улыбнулась Рогатая.
- Мы называем дело - ты исполняешь. Дважды по три услуги, - проговорили богини странным, жутковатым хором.
Стараясь не дрожать всем телом и пряча кулаки в рукава, Тарег выдохнул:
- Принимаю уговор!
- Глупец, - жалостливо улыбнулась Узза.
И исчезла.
Следом в глухой темени ночи испарилась Манат.
Тарег выдохнул. Потом выдохнул еще раз. Потом пошатнулся, качнулся вперед и уперся ладонями в камень перед собой.
А следом у него подкосились ноги, и нерегиль осел на землю - все так же удерживая ладони на ледяной неровной поверхности. Прислонившись к камню лбом, он несколько мгновений наслаждался прохладой и одиночеством.
А потом кашлянул и прошептал:
- Поди ж ты... Получилось!..
И тут за его спиной вкрадчиво прошелестело:
- Где же мой муж? Неужели ты не видел его, о самийа?..
А тихий, хрипловатый голос сказал из влажной черноты пещеры:
- Я, Манат, поручаю тебе найти и покарать виновника несчастий этой женщины, о Страж. Такова первая услуга, которую ты мне окажешь.
В темноте залились воем гончие.
А тихий призрак за спиной всхлипнул:
- Где же мой муж?.. Где мой Джундуба? Он не оставит меня в беде! Я должна покинуть дом этого нечестивца, скажите моему мужу, что Катталат аш-Шуджан не приняла ни единого подарка! О Джундуба, я верна тебе!
Прозрачная, набрякшая сероватым лунным светом фигурка заломила руки, зазвенев браслетами. Разодранное до живота платье разошлось в стороны, показывая три - нет, четыре - четыре колотые раны, темнеющие запекшейся кровью.
- Я верна мужу, так и передайте! Спаси меня из рук нечестивого, о Джундуба, он держит меня в задних покоях и подсылает с подарками кормилицу, старую змею...
1 Пустое место
Муса стоял на солнце и очень страдал. Тень от дувала была по полуденному времени тоненькая-тоненькая, и айяр маялся под отвесными лучами в ватном халате. Последнюю неделю в оазисе похолодало так, что песок у колодца ночью схватывался ледяной коркой. Людишки шептались, что все из-за нее. Из-за бабы, которая ночью по улицам босиком шлепает. Болтали также, что, мол, следочки тоже все белые от инея. А вдоль дороги лишь замершие дома стоят - и тишина....
Тьфу, страсти какие. А вот днем пекло неимоверно.