— Нет, ничего такого ни от него, ни от кого-либо еще я не слышал, — как можно серьезнее ответил я. — Мы вообще не разговаривали.
— А почему? — последовал вопрос в мой адрес.
— Не возникло повода. Я приехал сюда только для того, чтобы спокойно отдохнуть, и вроде бы обещали уединенное пребывание вдали от цивилизации. За одиннадцать месяцев устал от работы и от людей.
— А кем вы работаете, если не секрет?
— Никаких секретов. Компьютеры настраиваю, соединяю их в сети и объясняю самым разным умным людям, как этими железками надо потом управлять.
— Скажите, а вы со всеми так привыкли разговаривать? — немного удивленно спросил следователь, и в его вопросе промелькнули какие-то человеческие нотки.
— В смысле? — не понял я. — Что-то не так?
— Все так, просто вы часто общаетесь в таком свободном тоне?
— Всегда. Мне нечего скрывать, — покривил душой я, надеясь, что этот дознаватель не владеет способностями детектора лжи.
Наконец, меня отпустили.
Я вышел и приблизился к скамеечке недалеко от «следственного» домика, где ожидали своей очереди еще несколько отдыхающих. На мои попытки кого-нибудь разговорить или что-нибудь выяснить, все отделывались общими словами. О случившейся трагедии отдыхающие предпочитали молчать и не затрагивать ее. Будто сговорились.
23. Белое полотенце
После того, как «следственные действия», наконец, угасли, я вернулся в свой домик и хотел просто поваляться на тахте с книжкой, к которой давно уже не притрагивался. Требовалось отдохнуть от нервного перенапряжения.
Тут мой взгляд упал на одно из кресел: там лежали аккуратно сложенные роллерские штаны и рубашка, а рядом на полу валялись кроссовки. Из ванны вышел завернутый в широкое белое полотенце «Вадик». Его появление вызвало что-то похожее на досаду, и я недовольно посмотрел на бигендера: в тот момент не хотелось ни говорить, ни думать о чем-либо серьезном. Не говоря уже о всем прочем. Тем более, что сейчас это был именно «Вадик» а не Валерия.
— Чего разлегся? — спросила девочка-мальчик, усаживаясь в другое кресло.
— Я у себя дома, как-никак. Что хочу, то и делаю. А тебе же починили горячую воду. Или еще нет?
— Надо поговорить. Есть мысли по поводу?
— Да какие тут мысли, — буркнул я, еще раз убедившись, что, судя по всему, в данный момент к этому существу следовало обращаться в мужском роде. — Что теперь будет, не представляю.
— А чего тут представлять? Наверное, когда следствие закончится, тот домик сломают и построят новый. Может и не построят, а только сломают. Или так оставят, но это уж вряд ли. Кто ж захочет жить в доме, где взорвался реальный чел? Как уже определила предварительная экспертиза, внутри тела этого несчастного взорвалось неустановленное взрывное устройство мощностью до ста граммов в тротиловом эквиваленте. Весь домик изнутри залит кровью, не видел, нет? А я успел посмотреть. От этого чувака остались только голова, руки, ноги и многочисленные кровавые ошметки. Их выплеснуло на стены и потолок, залепило все окна, но сами окна не пострадали, зато взрывной волной вышибло дверь. Странно да? Эксперт потом матерился по-черному, когда соскребал отовсюду эти останки. Внутри тут везде некрашеное дерево, его от крови хер отмоешь…
— А ты откуда знаешь, что эксперт матерился?
— Слышал. Через стены. Кстати, по предварительному заключению этого эксперта, все произошло где-то часа в два ночи.
— Той ночью что-нибудь было? — спросил я, имея в виду наши ночные разговоры с Валерией и то, что им предшествовало. — Или все пригрезилось?
— Тоже слышал? — не понял, или притворился, что не понял «Вадик» — Многие проснулись от взрыва, но решили что это или гром, или приснилось, как и тебе.
— Как так могло случиться, что взрыв, разорвавший человека в клочки, мало кто слышал?
— Ну, положим, слышали-то его все, просто не придали значения. Меня больше интересует, почему окна не вылетели и стекла уцелели? А звук был необычно тихий для такого заряда, это да. Я тоже просыпался, но потом опять быстро заснул. Кстати, этот комиссар Мэгре считает, что наш общий друг покончил с собой. Типа, суициднул. Такой вот оригинал оказался. И наш фюрер с этим согласен.
— Вообще-то он не друг, не знаю, как ты, а я его раньше в глаза никогда не видел. Вообще. Первый раз на причале встретились, перед самой посадкой на «Метеор».
— Неважно, — махнул рукой «Вадик», при этом полотенце начало сползать с груди, в результате я увидел перед собой девушку, и это всё поменяло. — Он приехал сюда в нашей компании.
— Мне вот только что непонятно: как можно проглотить сто грамм тратила вместе с дистанционным взрывателем? А потом взорвать? Да и зачем столь причудливо? Разве такое возможно?
— Вообще-то возможно, только это ставит версию местного сыскаря под большой вопрос, — пояснил «Вадик» поправляя съехавшее полотенце. — По-моему тут самое настоящее убийство.
— По-моему, тоже, — кивнул я. — Ты что-то знаешь? Или просто подозрения?
— В том-то и дело, что знаю. Есть такое взрывное устройство. Выглядит как обычная лекарственная капсула. Беленькая такая, но цвет, как ты понимаешь, ничего не значит. Разработана она была для спецагентов, выполняющих особые задания. Капсулу можно проглотить, а после этого совершено спокойно пронести куда угодно. Слышал про «глотателей», которые так героин провозят? Ну, вот то же самое, только с иной целью. Глотает человек эту капсулу и идет куда ему надо. В какую-нибудь закрытую зону. Его там проверять могут как угодно — тут хоть промывание желудка делай, хоть в задницу заглядывай — ничего не найдешь. А потом этот человек принимает слабительное, идет в удобный сортир и вытаскивает из своего дерьма эту замечательную штучку. Отмывает и закладывает куда положено, а потом уходит. Дальше — дело за техникой. Причем в таком формате были изготовлены не только дистанционные взрыватели, но и другое полезное оборудование, для прослушки например и для наблюдения. Разработка секретная, строго сертифицированная, но сам понимаешь — если где-то что-то полезное изобрели, то украдут потом всенепременно. В состав такой взрывной капсулы обычно входит микроэлектронное устройство, управляемое через спутник, миниатюрный заряд сверхмощной взрывчатки и защитная оболочка.
— Что же за взрывчатка такая, что объем таблетки эквивалентен ста граммам тротила?
— Есть такое взрывчатое вещество, называется гексанитрогексаазаизовюрцитан.
— Чего-чего? — не понял я. Слово казалось длинным и непроизносимым. — Гексанитро… чего? Можно еще раз?
— Гексанитрогексаазаизовюрцитан. Или, он же — це-эль-двадцать — самое мощное неядерное взрывчатое вещество известное на сегодняшний момент. В пятнадцать раз мощнее октогена, который, в свою очередь, в четыре раза мощнее знаменитого гексогена.
— Так… а когда-то известная красная ртуть, разве не она самое мощное взрывчатое вещество? Нет? Я думал, что тоже сверхмощная взрывчатка какая-то.
— Красная ртуть, — пояснила Лера, — просто выдумка бульварных писак, киношников и журналюг, а сама история была лишь масштабной дезой. Каким-то жуликом был придуман термин, о котором ничего не было известно таможенникам. И под декларацией «красная ртуть» могли просто золото вывозить или какие-нибудь радиоактивные материалы. Обогащённый уран, например, или тот же плутоний. Вдобавок, отличная мистификация, чтобы лохам головы морочить. Кстати, самый обычный сульфид ртути — киноварь — красного цвета, да и окись ртути красно-оранжевая. Говорят, лет двадцать назад на одном из крупнейших заводов по заказу кого-то неизвестного рабочими было украдено три мешка этого вещества. Заказчик полагал, что там и есть та самая красная ртуть.
— Про это знаю… — задумчиво сказал я. Я действительно помнил издевательские статьи в прессе на эту тему.
— Ну и вот. Без понятия, врут или нет, но еще перед самой бомбардировкой Ирака Саддам Хусейн вроде бы заявил, что готов уплатить миллиард долларов всякому, кто достанет хоть грамм этого волшебного вещества. Никто не клюнул, как видишь.