Мой голос так напряжён, когда я говорю. — Я не могу...
Лицо Питера так близко. Он опускает голову. Я чувствую его дыхание на моих губах. Мои пальцы напряглись. Я протягиваю руки, а затем сжимаю свои пальцы в кулаки.
«Не прикасайся к нему. Не надо».
— Я знаю, — Питер вздохнул. Я закрыла глаза и почувствовала, что комната наклоняется в сторону. Здесь так жарко. Он так близко от меня. Я снова открываю свои глаза и смотрю на его грудь. Я не буду смотреть вверх. Я не могу смотреть вверх. — Мы не можем, но я не могу отпустить тебя.
Мои глаза посмотрели вверх. О, Боже. Ошибка. Сирены звучат у меня в ушах. Я падаю в бассейны-близнецы чистого синего цвета и не могу оттуда выбраться. Я задыхаюсь. Мои губы напротив его. Руки Питера по-прежнему почти касаются моих рук. Каждые несколько секунд его пальцы сжимаются, как будто он борется с желанием прикоснуться ко мне. Я стараюсь сглотнуть. Стараюсь смотреть вниз, но я так безнадежно запуталась в его взгляде. Хочу, чтобы он опустил на меня свои руки. Хочу чувствовать, как его ладони горят на моей коже. Я хочу то, чего, думаю, никогда не хотела.
Мои губы раскрылись. Я пытаюсь говорить, но ничего не выходит. Каждый вдох заставляет мою грудь подниматься, задевая его грудь. Мне нужно остановить дыхание. В моей голове плавает похоть. Часть меня молит о прикосновении, о поцелуе. Я не могу остановить это. Я не могу это контролировать. Я в ловушке.
Руки Питера разжались, и он закрыл глаза. Когда он открыл их снова, на его лице появилась безнадежная улыбка. Он начал говорить, изливая душу, каждым разбитым кусочком.
— Я никогда не был удачливым. Каждый раз, когда я кого-то нахожу, все срывается. Она всегда становиться вне досягаемости, и я не могу изменить это. Не могу вернуть ее обратно, не могу изменить положение вещей. Нет второго шанса. Я потерял все. Потерял Джину. Потерял себя, когда она умерла. Я не чувствовал ни черта с тех пор. Но потом появился ты... Ты умная и красивая. Я думал, что смогу идти дальше, но не смог. Я не был готов. Ты была единственным человеком, который понял это, и знал, что происходит в действительности. А теперь, — Питер горько смеется и нажимает на закрытые глаза. Когда он открывает их снова, в его взгляде боль. Когда он говорит, его голос становится выше. Он начинает говорить быстрее, в словах, больше боли, больше паники. — Теперь, когда я готов двигаться дальше, я не могу. Я не могу потерять свою работу. Не могу быть с тобой, но не могу и без тебя. Боже, Сидни. Сегодня был один из лучших и худших моментов в моей жизни. Ты сказала, что любишь меня. Ты любишь меня... — он грустно улыбнулся и покачал головой. — Я тоже тебя люблю. Ты вернула меня к жизни. Ты вернула мне мою улыбку. Ты — всё для меня, но я не могу сделать это с тобой.
Я смотрю на него. Мои глаза слишком широко раскрыты, как и мой рот. Что он сказал? Он не может иметь это в виду. Он не может, но он сказал именно это. Питер любит меня. Но я не могу следовать за ним. В его голосе так много агонии. Я не знаю, что он имеет в виду. — Сделать со мной что?
— Ты здесь на стипендии. Знаю, что случилось бы со мной, если бы я прошел через это, и я не могу позволить тебе разрушать свою жизнь.
Он любит меня. Я смотрю в его глаза, слушая, как он сказал это, прислушиваясь к причине, почему он сдерживается, почему не прикасался ко мне. Он любит меня.
Я так боюсь, так страшно, что он оттолкнет меня, но я сделаю это в любом случае. На долю секунды я храбрая и глупая, безрассудная и импульсивная. Я обрываю его слова, проведя пальцами по его щеке, покрытой щетиной. Я наклоняюсь и провожу губами по его губам. Его рот такой сладкий и мягкий.
Питер замирает, когда я целую его. Его руки не обернулись вокруг меня. Он не поцеловал меня в ответ. Мои мышцы так напряжены, я готова сбежать. Я думала, он удержит меня. Думала, он ответит.
Позор разлился на моем лице. Я нарушаю крошечный поцелуй и смотрю вниз. — Мне очень жаль, — говорю я в пол. — Я не должна была этого делать. Я не должна была... — моя нижняя губа дрожит. Стараюсь удержать ее, но это бесполезно, так что я начинаю ее кусать.
Прежде чем я могу сказать что-то другое, Питер поднимает меня на руки. Я с визгом ухватываюсь за него крепче. Он идет со мной к входной двери и опускает меня на пол. Мое тело скользит по его. Подол моего платья высоко задирается, когда я спускаюсь и ставлю ноги на пол. Он собирается снова бросить меня. Мои руки на его груди.
Питер не идет дальше. Я чувствую его взгляд на моем лице. Я не могу уступить. Он делает выдох и опирается на меня. Его руки на моих плечах. Он смотрит на пальцы на моей груди. — Я не могу сказать тебе уйти.
— Тогда не надо.
— Я не могу спать с тобой.
— Тогда мы не будем.
Он смеется над этим. — У тебя это звучит просто. Я могу думать только о том, как ты прикасаешься ко мне. Ты серьезно думаешь, что у меня достаточно самообладания, чтобы не переспать с тобой?
Я киваю. Под своими пальцами я чувствую все, каждый изгиб, каждую мышцу его груди. — У тебя фары включены, — мои большие пальцы скользят по его телу, чувствуя напряженные соски.
Он смеется и говорит: — Как и у тебя, — мои пальцы продолжают двигаться по нему. Он стонет и хватает меня за руку. — Сидни.
— Питер.
— Ты тоже не знаешь, что надо сдаться, — его голос стал хриплым. Мышцы шеи туго натянуты. Он напряг челюсти и сжал губы.
— Я точно знаю, что я сдаюсь. Я помню, кто ждет меня дома, — мои руки скользят по его груди. Его пресс напряжен. Мой палец щелкает пуговицу на рубашке, чуть выше талии.
Плечи Питера напряжены. Он прерывисто дышит. Питер поднимает руку и прижимает ее к моей щеке. Я прислоняюсь к ней и закрываю глаза. Он отскакивает от меня, словно я обожгла его. — Сидни, я не могу этого сделать. Не могу, — Питер тянет себя за волосы и отворачивается от меня. Он начинает ходить по комнате взад-вперед.
Когда он смотрит на меня, я начинаю паниковать. Я вижу это в его глазах. Он собирается меня оттолкнуть. Я не двигаюсь. Готовлюсь к действию, ожидая, что он откроет дверь и вытолкает меня через нее, но он не делает этого. Он бросается ко мне, опираясь руками по обе стороны от моей головы. Я не знаю, что он делает. Не могу сказать, собирается он кричать или…
У меня не получается закончить мысль. Питер наклоняется. Его губы так близко к моим. Я чувствую, как он сопротивляется. Часть его все еще борется, но он не отступает. Питер сокращает пространство. Его губы прижимаются к моим. Это шепот поцелуя. Питер по-прежнему сдерживается. Мышцы его тела напряжены. Когда я поднимаю руки и пробую прикоснуться к нему, Питер отскакивает прочь. На его лице нерешительность. Его руки сжаты в кулаки по бокам. Похоже, он хочет ударить стену, но отворачивается от меня.
Я ненормальная. Я подхожу к нему. Встаю рядом с ним. Я решилась. Не могу так поступить с ним. Это разрывает его на куски. Я чувствую в себе силы, что мне нужно уйти. Они слабеют, но все же еще есть.
— Питер, все в порядке. Мне очень жаль. Я не буду делать это с тобой.
Лицо его прикрыто ладонями. Питер медленно оборачивается и смотрит на меня сверху вниз. — Я не могу сделать это с тобой. Я знаю, через что ты прошла, чтобы добраться сюда. Я не могу отправить тебя обратно к людям, которые это с тобой сделали... не могу позволить тебе сделать это. Я люблю тебя, Сидни, — его глаза нашли мои. Такое ощущение, что мы расстаемся. Что-то сжимается вокруг моего горла. Я стараюсь это проглотить, но не могу.
— Я тоже люблю тебя, Питер, — я печально улыбаюсь ему и поворачиваюсь, чтобы уйти.
Моя рука уже стала поворачивать ручку, когда он сказал: — Останься.
— Что?
— Останься хотя бы ненадолго, я не могу позволить тебе уйти, не сейчас.
Я чуть не плачу. После всего, через что мы прошли, я не могу поверить, что у меня есть силы, чтобы уйти от него. Жизнь так несправедлива, это так неправильно. Я люблю его, и он любит меня. Шанс на то, что человек найдет силу сопротивляться, настолько невелик, настолько незначителен. Я знаю, что он сделал для меня, и знаю, что должна уйти.