Император пересек Бидассоа 27 ноября 1539 года, взяв с собой только двадцать пять дворян и десятков пять всадников. Дофин и герцог Орлеанский сопровождали его в пути по землям королевства[233]. Весь сентябрь превратился в череду торжественных церемоний у ворот городов. Король принимал императора в Лоше, за ним последовали Амбуаз, Блуа, Шамбор, Орлеан, и повсюду знаменитому гостю воздавали почести. По дороге устраивались иллюминации и народные гуляния с фонтанами вина и скачками. Императора привели в восторг Фонтенбло и недавно законченная королевская галерея.
Принцы Генрих и Карл изо всех сил старались развлечь Карла V, чтобы тот позабыл об усталости, вызванной главным образом состоянием здоровья: император и в самом деле страдал хроническим геморроем и вдобавок простудился. Но шутки молодых людей не всегда отличались хорошим вкусом. Как-то раз Карл неожиданно прыгнул на лошадь императора и, обхватив его руками, крикнул: «Сир, вы — пленник!» Карл V, и без того бледный, совсем помертвел и затрясся. С этой минуты он еще старательнее скрывал свои намерения.
Торжественный въезд императора в Париж состоялся 4 января 1540 года. Роскошно одетый дофин скакал рядом с Карлом V, а тот, соблюдая траур по усопшей супруге, был облачен в строгий черный костюм. Над ним возвышался балдахин с вышитым золотым орлом. А впереди ехал коннетабль, высоко над головой подняв обнаженную королевскую шпагу[234].
Эта церемония как будто отмечала триумф партии мира, которую в тот момент составляли Монморанси, герцогиня д’Этамп, герцог Карл Орлеанский, но также дофин и Диана. В Валансьене принцы простились с Карлом V 24 января и получили великолепные брильянты, а коннетабль — бесценный изумруд. Император обещал решить вопрос о герцогстве Миланском к полному удовлетворению короля, как только накажет своих непокорных подданных. Но стоило Карлу V подавить мятеж, как выяснилось, что он передумал. 2 апреля 1540 года последовало контрпредложение: император соглашался выдать свою дочь Марию за герцога Орлеанского, а в приданое дать Нидерланды, Бургундию и Шароле. О том, чтобы вернуть королю Милан, и речи не шло, более того, Карл V уточнял, что Савойя и Пьемонт должны вновь отойти герцогу Савойскому, их законному владельцу[235].
Удивление короля сменилось возмущением, едва он осознал, что император хочет не только лишить его всех завоеваний, но и восстановить герцогство Бургундское, что стало бы серьезной угрозой интересам Франции: можно было предвидеть, что, когда дофин станет королем после смерти отца, его брат Карл развяжет междоусобную войну. Франциск, не желая признать, что его обманули, в апреле начал переговоры. Но Монморанси, постоянно советовавший королю примириться с императором, все более отодвигался в тень и был лишен суперинтендантства. Впрочем, Диана немилости избежала: король продемонстрировал это, проведя переговоры в Ане 5 и 6 мая 1540 года[236].
Намечающийся разрыв между Францией и империей радовал короля Англии Генриха VIII, а также протестантских князей Германии, вольные города, республику Венецию и даже Святейшего папу, ибо все они опасались усиления могущества императора после заключения им союза с Францией. 1 июня 1540 года, опубликовав новый, весьма суровый эдикт против протестантов, Франциск I показал, что способен по собственной инициативе, не ожидая советов из-за границы, наказывать преступников, злоумышляющих против его власти и безопасности государства. Накануне, 31 мая, он назначил специальную комиссию в парламенте Экса, повелев возбудить дело против водуазцев[237].
Такая демонстрация строгой ортодоксии не помешала заключению 17 июля 1540 года союза между Франциском I и Вильгельмом IV де Ла Марком, герцогом Гельдернским и Клевским и одним из вождей немецких протестантов[238]. Это произошло в Ане у Дианы, чья старшая дочь Франсуаза годом ранее вышла замуж за Робера IV де Ла Марка, у которого были общие предки с герцогами Клевскими.
Герцог пообещал предоставить солдат, а король согласился отдать в залог будущего альянса руку своей племянницы Жанны д’Альбре: брачный контракт даже был составлен, к великой досаде короля Наваррского Генриха д’Альбре и его жены Маргариты, ибо они хотели выдать дочь за Филиппа Испанского, наследника Карла V. Заключение этого брака, связующего де Ла Марков родственными узами с королевским домом, вызывало у Дианы законную гордость, тем более что сестра герцога Клевского Анна за год до того стала королевой Англии. Правда, она недолго просидела на троне (всего шесть месяцев), а потом развод по обоюдному согласию позволил Генриху VIII жениться в пятый раз — на Екатерине Говард, дочери одного из своих советников.
После недолгого пребывания в Ане король направился в свой нормандский замок Ватвиль, а оттуда поехал осматривать работы в порту Вильфрансуаз-де-Грас (иначе говоря — Кале), а также укрепления, строительством которых руководил генуэзский военный инженер Жеро Беллармато[239]. Тем временем на Нормандию обрушилась страшная жара, не спадавшая до конца августа, что вызвало эпидемию дизентерии. Болезнь не минула и короля. А Генрих д’Альбре, и без того хворавший из-за планов насильственного замужества дочери, едва не умер. Дофин тоже не избег общей участи и, по-видимому, перенес болезнь тяжелее других, судя по тому, как преданно за ним ухаживала Диана. Память об этом эпизоде увековечена в анонимном стихотворении, написанном позже, в 1547 году, по восшествии Генриха II на престол:
Столь пылкая преданность не преминула вызвать лавину язвительных шуток, когда сам король приехал поохотиться в Мони в начале сентября. Задержавшись в Руане, король ежедневно совещался с канцлером Пойе, кардиналом Турноном и герцогиней д’Этамп. Королевская любовница не упускала случая возобновить нападки на коннетабля: «Это великий плут. Он обманул короля, убедив, будто император отдаст ему герцогство Миланское, хотя сам был уверен в обратном»[241]. Король пока не хотел этому верить. Он дал аудиенцию 4 сентября канцлеру императора Гранвелю и принял его весьма любезно, затем, приняв во внимание многочисленные жалобы на членов магистратуры Руана, запретил местному парламенту заседать. После этого Франциск поехал инспектировать свою нормандскую провинцию, а в начале октября возвратился в Париж в Сен-Жермен-ан-Ле. Тут его поджидал удар в самое сердце: пришло известие, что 11 октября 1540 года в Брюсселе Карл V передал герцогство Миланское своему сыну Филиппу. Итак, случилось именно то, чего опасался Франциск I. Отныне разрыв с императором стал неизбежным. Отставка Монморанси — тоже. Впрочем, предлогов, чтобы ее оправдать, хватало: коннетабль передал Карлу V письма, адресованные королю немецкими принцами; поссорился с графом Вильгельмом Фюрстенбергом, бывшим полковником ландскнехтов на службе Франции; вызвал недовольство английского монарха, поддерживая короля Шотландии; разозлил папу Павла III, помешав переговорам о брачном союзе между графом Омалем, старшим сыном герцога де Гиза, с племянницей папы Викторией Фарнезе и потребовав передачи Авиньона своему племяннику Одэ де Шатийону, в то время как папа прочил этот город своему внуку кардиналу Александру Фарнезе. Не украшала Монморанси и свойственная ему жестокость — коннетаблю ставили в вину, что он одобрил зверское подавление Карлом V гентского мятежа[242].
233
См. рассказ о путешествии через королевство в кн.: Ch. Terrasse, ук. соч., т. III, стр. 39–47.
234
Там же, стр. 48–55: подробное описание празднеств и посещений столицы.
235
Там же, стр. 59–63: С. Brandi, «Charles Quint, 1500–1558», Paris, 1939, стр. 424 и сл.: наказание Гента и новые решения императора.
236
По «Catalogue des actes de François l-er», ук. соч., король находился в Ане 5 и 6 марта, затем 17 и 18 июля 1540 года, а также в лесу Бротонн, в Ла Майере и в королевском замке Ваттвилле — в июле, затем с 26 августа по 1 сентября 1540 года — в Мони.
237
Анализ у Ch. Terrasse, ук. соч., стр. 63–67.
238
См.: R. J. Knecht, ук. соч., стр. 388 и 396: J. Jacquart, ук. соч., стр. 336; А. de Rouble, «Le mariage de Jeanne d’Albret», Paris, 1877; N. I. Roelker, «Jeanne d’Albret, reine de Navarre», Paris, 1979, стр. 43 и сл.
239
Ch. Terrasse, ук. соч., стр. 67 и сл.
240
Французская национальная библиотека, фр. рук. 13 762, послание, адресованное супруге великого сенешаля, предшествующее «l’Apocalypse contenant les faits héroiques et mort catholique du très chrétien roi François et le très heureux commencement du règne du très chrétien roi Henry».
241
Ch. Terrasse, ук. соч., стр. 70.
242
О немилости Монморанси см.: F. Decrue, ук. соч., т. I, стр. 382 и сл.