Карл не знал, почему гестаповцы приехали на Ахорналлее и ворвались в их квартиру в доме № 38. Скорее всего, это была ошибка. Другой причины появления таких «гостей» на их свадьбе он не допускал, но вспомнил о предупреждении Ильзе Штёбе: «Если меня арестуют, то ты должен говорить, что передавал мне только материалы из иностранных газет...» – и понял, что произошло то, чего не исключала Ильзе, – они оказались в руках гестаповцев...
На улице у дома стояли три машины. Офицер приказал женщине войти в первый крытый автомобиль, похожий на стальную коробку на резиновых колесах. Карла заставили сесть в другой, в котором было несколько гестаповцев.
В третьей машине тоже находились солдаты с автоматами в руках. «Почетный караул» для молодоженов был слишком многочисленным и грозным. Свадьба закончилась...
В Берлине не было тюрьмы для женщин. Поэтому арестованную доставили в полицейскую тюрьму на Александрплац. Она использовалась службой безопасности для изоляции лиц, подозреваемых или обвиняемых в антигосударственной деятельности. Двое гестаповцев, сопровождавших Ильзе Штёбе, втолкнули ее в камеру. Карла увели в глубь длинного и темного коридора. Ильзе не удержалась на ногах и упала. Железная дверь с грохотом закрылась. Язычок мощного замка со скрежетом занял свою ячейку. Железные клещи наручников сжимали запястья. Ильзе попыталась приподняться, но не смогла. Собравшись с силами, она медленно подползла к стене камеры и, превозмогая боль, попыталась занять вертикальное положение. Это ей удалось с большим трудом. Надо было собраться с мыслями и обдумать положение, в котором оказались она и ее Карл.
Через час двое охранников повели Ильзе на допрос. Они крепко держали ее за руки, запястья которых все еще были закованы в стальные наручники.
Ильзе попросила снять наручники.
– Хочешь покончить с собой? – спросил один из охранников. И добавил: – Не удастся. Это самый простой выход из этого дворца...
В тюремном коридоре было темно, пахло плесенью и кровью. Ильзе, много лет проработавшая корреспондентом известных немецких газет, подумала, что именно с описания этого страшного коридора она бы начала свой репортаж из этой каторжной тюрьмы, в которую журналистов никогда не приглашали и никому не показывали ее узников.
У каждой диктатуры свои тайны. Гитлер боялся тайн Плётцензее больше, чем предсказаний своего астролога. Чем больше узников спецслужбы прятали за тюремные стены, тем хуже было для Гитлера. Узниками Плётцензее были немцы, ради которых он начал великую войну в Европе. В 1939 году они верили ему. В 1942-м – сомневались в правильности пути. Что будет в 1943-м?
Следователь некоторое время пристально рассматривал стоявшую перед ним женщину. Ее нарядное платье смялось и потеряло свежесть, правое крылышко белого воротничка было оторвано и свисало на плече арестованной.
Следователь знал, что эта немка родилась в 1911 году в Берлине. Хорошо училась в школе и торговом училище. Была секретарем-машинисткой, некоторое время работала в берлинском издательском концерне Моссе, затем секретарем публициста Теодора Вольфа, который придерживался демократических взглядов и был популярен в кругах германской интеллигенции. Вольф выявил у Штёбе склонности к журналистике, помог ей написать первые статьи.
В начале 30-х Штёбе предложили должность корреспондента немецких газет в Праге, потом в Варшаве. В Компартии Германии не состояла, работала в министерстве иностранных дел Германии и некоторое время заведовала рекламным отделом одного из крупнейших химических концернов.
Характеристики из МИДа и химконцерна из Дрездена на арестованную лежали в папке перед следователем. Он их внимательно изучил. Прицепиться было не к чему: отзывы только положительные. До декабря 1941 года тайная политическая полиция не располагала никакими компрометирующими данными на эту женщину. Из данных, полученных из Бельгии в конце 1941 года, следовало, что Ильзе Штёбе являлась агентом советской разведки. Но это обстоятельство требовало доказательств.
Следователь размышлял: если Штёбе является агентом русской разведки, то необходимо выяснить, когда и какие сведения она передавала? С кем работала в Берлине? Кого знает в Бельгии? Как поддерживала связь с Москвой?
Допрос начался в 18 часов. Гестаповец разложил на столе с десяток фотографий и предложил арестованной внимательно рассмотреть них:
– Кого из этих людей вы знаете?
Ильзе бросила взгляд на фотографии и спросила:
– Почему арестовали меня и моего мужа?
Следователь, не мигая, смотрел ей в глаза и молчал.
– Снимите наручники, – попросила Штёбе.
– Это можно, – гестаповец встал, подошел к арестованной и открыл наручники. – Продолжим наш разговор. Вы русская шпионка. У меня есть доказательства. Или вы их опровергнете, или... Отвечайте на мои вопросы.
Ильзе не знала ни одного человека, изображенного на фотографиях. Это были немцы, молодые мужчины и женщины, некоторые из них в военной форме, один или два офицера. Значит, гестапо не арестовало ни одного из ее помощников.
Что же может предъявить ей следователь? Она твердо решила, что никогда и ни при каких обстоятельствах не назовет имена своих друзей...
Начался неравный поединок. С одной стороны, молодая женщина. С другой – беспощадная служба безопасности Германии, в распоряжении которой было все – шантаж, пытки, смертная казнь и... жизнь в награду за сотрудничество.
Ильзе нужно было без промедления сделать выбор. И она без колебаний приняла решение.
Гитлеровцы медленно, словно огромный железный вал, катились по донским и приволжским степям, сминая и уничтожая все на своем пути. Казалось, что остановить это наступление было невозможно.
Генерал Г. К. Жуков, назначенный первым заместителем Верховного Главнокомандующего, и начальник Генерального штаба генерал А. М. Василевский находились под Сталинградом. Они изучали обстановку, побывали во всех частях и соединениях, которые вели тяжелые бои с противником. Севернее Сталинграда дивизии 6-й немецкой армии генерала Ф. Паулюса прорвались к Волге. Они разъединили войска Юго-Восточного и Сталинградского фронтов. С юга к Волге рвалась 4-я немецкая танковая армия. Сталин приказал Жукову отвлечь немцев от Сталинграда и, если удастся, ликвидировать коридор, который разделил два советских фронта.
Жуков попытался 5 сентября силами трех армий – 24, 66 и 1-й гвардейской создать условия для контрнаступления. Но артиллеристы из-за недостатка снарядов не смогли полностью подавить оборону немцев. Когда же наши части попытались продвинуться вперед, они не добились значительных результатов.
Вечером позвонил Сталин и спросил, как идут дела. Жуков сообщил, что наши войска не смогли продвинуться вперед. Немецкая авиация господствовала в воздухе и наносила по нашим частям бомбовые удары. Сталин потребовал продолжать атаки и оттянуть от Сталинграда как можно больше немецких войск.
6 и 7 сентября на Сталинградском направлении продолжались ожесточенные бои. Не удалось переломить обстановку и в последующие два дня. 10 сентября Жуков еще раз объехал части и соединения наших армий и окончательно пришел к выводу, что изменить положение теми силами, которые были в распоряжении советской группировки, не удастся. Об этом, позвонив в Москву, он доложил Сталину, который предложил генералу прибыть в столицу для подробного доклада.
12 сентября 1942 года Жуков покинул Сталинград и прибыл в Москву. Так завершилась его поездка в район Сталинграда. Ее результаты казались неутешительными. Однако это было не совсем так. Тщательное изучение обстановки на месте, посещение боевых порядков сражавшихся войск, анализ донесений разведотделов штабов трех фронтов, противостоявших натиску гитлеровских войск, позволили Жукову увидеть контуры будущей контрнаступательной операции, о которой в Ставке еще никто не думал...
Прибыв в Москву, Жуков вместе с начальником Генерального штаба А. Василевским, который был назначен на эту должность в июне 1942 года, еще раз детально обсудил обстановку под Сталинградом и на кавказском направлении. После этого Жуков позвонил Сталину и сообщил, что он вместе с Василевским готов доложить результаты анализа боевых действий наших войск на южном участке фронта.