Первая попытка Кассини присоединиться к Грейс во Франции провалилась из-за его собственной нерасторопности. Он прибыл в аэропорт, чтобы лететь в Европу, но тут выяснилось, что срок действия его паспорта давно истек. Вот почему прошла целая неделя, прежде чем Кассини оказался за одним столиком с Грейс в обеденном зале отеля «Карлтон» в Каннах, потягивая «Кир Рояль» перед обильным обедом, который здесь было принято открывать miusse le trois poissons.[9] После чего следовало две бутылки знаменитого «Дом Периньон». Парочка, казалось, искрилась весельем и счастьем. Однако Грейс ни разу не раскрылась перед ним до конца, как на то надеялся Кассини. Вот что он позднее писал об этом:
«Наши отношения были до обидного платоническими».
Кассини вернулся в свой номер, твердо решив, что предпримет еще одну, последнюю попытку. Он начал свою кампанию еще осенью, теперь же уже была весна. Более того, он отправился за тридевять земель — самолетом и поездом. И теперь настал момент принять окончательное решение. У Грейс перед началом съемок в запасе оставался один свободный день, и она согласилась провести время с Олегом. Это был пикник с холодной уткой и бутылкой «монтраше» 49 года в романтической бухточке Средиземного моря. На голубой поверхности воды качался плотик для ныряльщиков, и именно на этом плотике, под теплым июльским солнцем Кассини предпринял последнюю попытку покорить Грейс. Он признался ей, что устал от затянувшегося ухаживания, от той церемонной игры, которую она вела с ним. Он говорил Грейс, что горячо любит ее и лучшее тому доказательство — долгие месяцы упорства и преданности. Его судьба, сказал он ей, теперь всецело в ее руках. «Теперь же, — заключил он, — нет смысла притворяться дальше».
«Она промолчала, — вспоминает Кассини, — однако посмотрела на меня так, что мне стало ясно: я одержал победу».
Парочка вернулась в гостиницу, чтобы воплотить слова в дело.
«Казалось, мы парили, — писал позднее Кассини, — околдованные силой наших ощущений. От нее пахло гортензиями — экзотический и одновременно чистейший из ароматов. В ней было нечто от нежного бледного перламутра, вся она лучилась свежестью и утонченностью: ее кожа, ее духи, ее волосы. Я был на седьмом небе от счастья, ощущая лишь чарующую прелесть этих моментов».
В списке любовников Грейс Олегу Кассини должно по праву принадлежать одно из первых мест. И это касается вовсе не его мужских качеств. Для такого очаровательного хвастуна, как Кассини, он проявил не менее очаровательную скромность, когда речь заходила об интимном завершении его тщательно продуманных кампаний по покорению женских сердец. «Механическая сторона любви, — писал он, — никогда не представляла для меня такого интереса, как предшествующие ей события. Искусство соблазнения казалось мне куда более чарующим, нежели конечный результат». Однако это лишь частично объясняет тот факт, почему Кассини своим упорством в конце концов покорил сердце Грейс. Он резко отличался от других мужчин, встречавшихся ей раньше. Что бы он ни предпринимал, любое его действие несло на себе отпечаток мысли и изобретательности. Он был даже готов подвергнуться испытанию временем. Именно поэтому флирт, который поначалу представлялся с обоих сторон не более чем игрой, в конечном итоге оказался самым долгим и самым серьезным, а в какой-то момент — самым общепризнанным из романов Грейс.
Олег Кассини не был красавцем в привычном смысле этого слова. С крупным носом и усиками «в ниточку», он до странности напоминал Филиппа «Уолдорфского», и это сходство еще более усиливалось из-за его европейского акцента и привычки целовать дамам ручки. Своими богемными замашками Кассини напоминал Дона Ричардсона, а пылкостью и воинственным духом — Джина Лайонза. Он не был столь знаменит, как голливудские возлюбленные Грейс, однако по-своему известен и популярен. Люди, для которых он что-то значил, прекрасно знали, кто он такой. Олег умел смешить. Это было одним из его основополагающих качеств. В обществе дамы он предпочитал говорить о вещах, более интересных для собеседницы, нежели для него самого. С другой стороны, то, чем он занимался (а именно: создание элегантных нарядов для элегантных женщин), позволило ему овладеть, как он сам выражался, тем видом знаний, о котором большинство мужчин даже и не догадываются. «Я обладал способностью представлять женщин в том виде, в каком они видели себя».
Кассини к этому времени уже создал несколько нарядов для Грейс — сдержанные, неброские, благородные платья, которые подчеркивали присущую ей изысканность. Эти наряды придавали Грейс сходство с бледной и нежной английской розой. Однако Олег был способен предложить Грейс не только платья, но и нечто большее. Он дал ей чувство уверенности и душевного комфорта. Наконец-то ей удалось избавиться от давящего на нее груза дочернего долга. Игривые провокации Кассини разбудили в ней страсть к озорству. Она снова превратилась в смешливую девчонку из лавки сладостей, которую так хорошо знали ее друзья. Однако именно, эту сторону своего характера Грейс пыталась подавлять в глазах более серьезных любовников.
Подобное тонизирующее средство пригодилось бы в любое время, однако в июне 1954 года Грейс как никогда нуждалась в нем, готовясь сыграть роль, намеченную для нее Хичкоком в фильме «Поймать вора». После черно-белой серьезности ее двух последних фильмов у Перлберга и Ситона, она снова возвращалась к цветной пленке, к веселью и озорству в духе ее бывшей героини Лайзы Фремонт. Правда, на этот раз независимую, порывистую героиню Грейс переименовали в Франсез Стивенс, а сама эта героиня волей судьбы перенеслась на юг Франции. Там она проводила дни отдыха в обществе своей суетливой, щедро увешанной дорогими побрякушками мамаши. Поддавшись духу приключений, Франсез без оглядки отдалась проделкам, что вполне объяснимо, если вы располагаете для этого недурными средствами. Богатая и капризная, мисс Стивенс была из тех особ, которые способны послать мужчине записку вроде такой: «Кто любит меня, тот последует за мной».
Для Альфреда Хичкока Франсез Стивенс представляла новую ступень в размораживании его возлюбленной Снежной Королевы. Сюжет фильма «Поймать вора» незамысловат. Это не более чем череда головокружительных эскапад на фоне живописного пейзажа южной Франции. Драматическую напряженность в ход событий вносит несколько агрессивные знаки внимания Франсез Стивенс к Джони Роби (его сыграл Кэри Грант). Роби — мошенник и гуляка, когда-то промышлявший на Ривьере кражами драгоценностей, — заплатил свой долг обществу участием в движении Сопротивления и героическими подвигами в годы войны. В самом начале фильма Роби попадает под подозрение, будто он снова взялся за старое, и Франсез находит это очаровательным. Девушка буквально раздираема на части: одна ее половина готова выступить в роли детектива и поймать вора с поличным, используя для этой цели драгоценности своей матери; вторая же половина уповает на то, чтобы все ее подозрения оказались беспочвенными. Франсез молит Бога, чтобы Роби в действительности стал жертвой клеветы, и тогда она сможет завоевать сердце этого отважного и загадочного человека.
Хичкок в который раз играл на интригующей двуликости своей любимой актрисы, на тех противоречиях, что составляли, как он выражался, «неподражаемую непоследовательность» Грейс. Спустя десять минут после ее первого появления в кадре — в конце вечера, довольно чинно проведенного ею в обществе Джона Роби, — Франсез Стивенс совершенно неожиданно прерывает благородную церемонию прощания: она делает шаг вперед и страстно целует вора в губы. Джон Роби не знает, как же на это реагировать, он совершенно растерян. «Впечатление было такое, — вспоминал позднее Хичкок, смакуя этот эпизод, — будто она расстегнула Кэри ширинку на брюках».
Режиссер еще раз подтвердил свою славу мастера подтекста тем, что усилил сексуальность Грейс на редкость двусмысленными диалогами.
Келли (предлагая на пикнике холодного цыпленка). Вам ножку или грудку?
9
Miusse le trois poissons (франц.) — суп из трех рыб.