— Вот поэтому я особенно и не рассчитываю ни на чью помощь. Всего стараюсь добиваться сама.
— Это отличное качество. Оно помогает жить.
— Точно. По себе знаю.
— А вот когда людям сделаешь какую-нибудь гадость, даже случайно — ведь по большей части гадости так и происходят! — вот уж тут некоторые начинают верещать! — воскликнула Элен. — Будто бы весь свет против них ополчился, будто бы им ставят палки в колеса, будто бы им мешают работать и жить, и так далее, и тому подобное. Но это ведь сущий бред!
— Бред, — согласилась Лоли. — Однако многим очень нравится бредить наяву. Бредить не во снах, а в реальной жизни, прячем выдавать эту бредятину за чистую монету. Диву даешься, когда слышишь, как некоторые люди наговаривают один на другого.
— Причем даже не думают о том, какие слова произносят в данную минуту, — сказала Элен.
— Выдумывают, обманывают, — продолжала Лоли. — Но зачем? Я не понимаю…
— Я иногда думаю, — сказала Элен, — что половина человечества
— это настоящие шизофреники. Многие поступки людей мне просто трудно объяснить, есть такие, которые не укладываются ни в какие рамки.
— И шизофрения, и гениальность — это отклонения от нормы, — Лоли загремела кастрюлями. — Только в разные стороны, в «плюс» и «минус»… Точнее, в «минус» и «плюс»… Взять хотя бы вашего преподавателя Жака, который приходит на занятия всегда в белых тапочках… Только в белых тапочках… В любую погоду: в дождь и снег, в холод и жару… В любое время года: весной, зимой, летом, осенью…
— Точно! — воскликнула Элен. — У каждого свой «сдвиг по фазе». У каждого «крыша едет» по-своему. Один помешан на алкоголе, второй
— на футболе, третий — на почтовых марках…
— А четвертый — на сексе! — выпалила Лоли.
— У кого что болит… — съязвила Элен.
— А у тебя — не болит? — поинтересовалась Лоли, и разговор принял совсем иное направление.
Ах, девушки, девушки! Милое женское племя! Как ловко умеете вы прыгать с пятого на десятое, переходить с одной темы на другую, выносить безапелляционные оценки не только близким людям, родственникам, друзьям и знакомым, но и всему человечеству! Если бы существовала должность Президента Земли, то любая из вас без малейших колебаний и сомнений заняла бы это кресло и с удовольствием приняла бразды правления в свои руки! Разве не так? Разве не считает себя каждая из вас красивее, добрее, лучше и умнее всех других?
— Секс — великая вещь, — сказала Элен, немного подумав. — Еще старина Фрейд это усек.
— Зигмунд Фрейд — молодчина, — поддержала подругу Лоли. — У него башка варила, это точно.
— По Фрейду, — сказала Элен, — без секса вообще никакого развития у человечества не было бы. Никакого прогресса не существовало бы. Все основывается лишь на взаимоотношениях полов.
— Вот почему с сексом у каждого человека должен быть полный порядок, — заявила Лоли. — Только тогда он сможет находиться в гармонии с самим собой и с окружающим миром.
— Безусловно!
— И тогда сможет двигать вперед науку, искусство и… И все остальное, — закончила Лоли, так и не подобрав нужные слова. Но Элен ее, разумеется, прекрасно поняла.
— А как у тебя с Себастьяном? — спросила Элен. — Все хорошо?
— Не всегда, — честно призналась Лоли. — Иногда я не получаю удовлетворения.
— А он?
— А он получает. Все мужики, знаешь ли, эгоисты, — резко сказала Лоли.
Разумеется, она была не совсем права. Не все мужчины эгоистичны. Точно так же, как и не все женщины — пустышки. Все люди разные. Хотя у людей и есть много общего, что их объединяет. Но ведь немало и такого, что разъединяет! И не надо об этом забывать.
Так подумала Элен. Но говорить своей подруге ничего не стала. Это было ни к чему. Только разозлишь человека почем зря — вот и весь результат. Зачем?
— Значит, ты должна Себастьяна кое-чему научить, — сказала Элен. — Чтобы он знал, каким именно образом он может сделать тебя счастливее. Чтобы ты тоже могла испытать полное блаженство.
— Спасибо, дорогая… Какая ты умная, — произнесла Лоли с легкой иронией. — Советы всегда давать легко. Я понимаю, что ты сказала мне все это с самыми лучшими намерениями… Да уж ладно, я сама как-нибудь постараюсь додуматься до главного… А у тебя-то как с Николя? Ваши отношения совершенно гармоничны и идеальны? Или как?
— Или как, — ответила Элен, ничуть не обидевшись на подругу. В конце концов, уж если разговор зашел на такие интимные темы, то тут не до взаимных обид. Потому что бывает трудно, ох как трудно подобрать точное словцо, абсолютно правильно отражающее самое сокровенное, самое нежное чувство — любовь, причем во всех ее многогранных проявлениях.
— Все ясно, — сказала Лоли. — Вот и у нас с Себастьяном «или как»…
— По-разному бывает, — добавила Элен. — Случается, что счастье, радость, гармония переполняют нас… Трудно описать словами то наслаждение, которое мы испытываем при этом… Но, откровенно говоря, такое бывает редко. Особенно в последнее время, когда Николя стал уделять мне меньше внимания, полностью переключившись на свою любовницу — Музыку… Кроме его мелодий, альбомов, песен, репетиций, для него теперь, кажется, больше ничего не существует.
Я иногда думаю, что Николя, если б только мог, то вообще не вылезал бы из «гаража», Играл бы там, и ел, и пил, и спал… Ну, будто одержимый какой-то…
— Одержимость — это хорошо, — задумавшись на секунду, сказала Лоли. — Но не до такое же степени! Лучшие наши дни и годы — они ведь сейчас, лишь сейчас, и никогда больше не повторятся! Нельзя упускать время. Надо любить напропалую, без оглядки, без всяких там придуманных кем-то рамок и ограничений… Иначе потом будет поздно…
— Конечно, — сказала Элен. — Время — оно, как песок, просачивающийся сквозь пальцы. В любви нельзя упускать его. Это просто непростительно. Это ведь не красный сигнал светофора, где обязательно надо стоять и ждать, пока загорится зеленый и можно будет переходить улицу. Там — совсем другое дело. Там — не нужно торопиться. Там — надо ждать. Не торопить время.
— Правильно! — с жаром воскликнула Лоли. — Время всегда течет по-разному. А в разных ситуациях играет совсем разные роли, иногда совершенно противоположные.
— А вот в любви нужно торопиться, — заключила Элен. — Иначе годы пройдут впустую. И когда мы станем старухами, то кто на нас посмотрит?
— Никто! Не сомневайся, — сказала Лоли. — У старух не бывает любовников.
— Хотя лично я, наверное, не отказалась бы и в старости от удовольствия любви, — призналась Элен. — Я считаю, что все в жизни должно доставлять радость.
— По крайней мере, следует стремиться к этому, — добавила Лоли. — О чем это вы болтаете, кумушки? — на кухню вошла Аделина.
На ней был красивый цветастый халат. В этом халате она была похожа на симпатичную, привлекательную цыганку из романтического табора. Табора, в котором «вопросам любви» и мужчины, и женщины уделяют самое серьезное внимание.
— Как ты думаешь, о чем мы можем болтать? — повернулась к Аделине Элен.
— Разумеется, о любви, — закончила мысль подруги Лоли. — Мы всегда о ней говорим.
— И думаем, — усмехнулась Элен.
— И что же вы о ней думаете, если не секрет? — полюбопытствовала Аделина.
— Что любовь — это продолжение секса, а секс — это продолжение любви, — сказала Элен. — И они взаимно дополняют друг друга, развивают, совершенствуют, перетекают одно в другое…
— Не могу с этим не согласиться, — сказала сразу Аделина. — Вот у меня, например, с Жозе, знаете ли, по-разному бывает. То он — просто ангел во плоти, а то — бац! — и мимо лузы…
— Мимо лузы? — не поняла Лоли. — Поясни, что конкретно ты этим хочешь сказать? Он — что? — в порыве страсти забывается и обрушивается на тебя как Ниагарский водопад?
— Ну ты и сказанула! — прыснула в кулак Аделина. — Словечки-то какие откопала… Ниагарский водопад…
— Тебе лучше знать, — уклончиво ответила Лоли.
— Уж конечно, — согласилась Аделина. — Я знаю Жозе лучше вас всех… Впрочем, меня не это сейчас волнует…