После второй пары сделали небольшой перерыв, и глашатай объявил:
— Теперь настала пора показать свою силу здешним борцам. Кто желает?
На круг никто не выходил.
— Кто хочет сразиться? — опять выкрикнул глашатай.— Пахлаваны дарят победителю халат.
Махмуд насторожился. Путь от Хивы до Даргана он прошел пешком. Ему хотелось выиграть хотя бы столько, чтобы заплатить за место в караване или купить себе ишака.
— А как выиграть ишака? — деловито спросил он.
В толпе засмеялись, а глашатай сказал:
— Чтобы выиграть ишака, нужно победить любого из приезжих пахлаванов.
Махмуд шагнул на середину круга. Если разобраться, то не только из-за ишака решил он бороться. Махмуду хотелось попробовать силу, а когда он решился, то подумал: «Терять мне нечего. Проиграть таким хорошим борцам не стыдно. Но уж рисковать так рисковать! Ишак хорош для ближних дорог. В пустыне нужнее верблюд».
— А что нужно, чтобы выиграть верблюда?
Тут усмехнулся и глашатай:
— Чтобы выиграть верблюда, нужно победить главного пахлавана.
Люди в толпе откровенно смеялись и подталкивали друг друга локтями.
Поражение не пугало Махмуда: он не столько думал о победе, сколько о приемах борьбы.
Его противник, наоборот, думал только о победе. Вернее, не думал, а был уверен. Это был рослый и красивый человек с умными, всегда прищуренными глазами. В короткой, ладно подстриженной бороде еле заметно пробивалась седина. Звали его Асам-пахлаван. Борцы сошлись. Противник применил тот самый понравившийся Махмуду захват с обвивом ноги и стал валить его навзничь.
«Как глупо,— подумал Махмуд.— Ему надо кинуть меня вверх, а он валит». Махмуд упал, но не лопатками, как ожидал противник, а боком. В одно мгновение Махмуд вновь оказался на ногах и захватил противника тем же самым приемом. Но Махмуд не стал его валить, а подкинул вверх, бросил через плечо назад и уложил на лопатки.
Когда утихли приветствия, поверженный богатырь ринулся на Махмуда:
— Давай еще раз!
— Нет,— сказал Махмуд.— Мне только верблюд был нужен.
— Не верю,— упрямо возразил пахлаван.— За верблюда так не борются. Ты решил опозорить меня. Ставлю четырех верблюдов, что ты не кинешь меня еще раз.
— Но у меня только один верблюд,— сказал Махмуд,— и я не хочу его проиграть. Ты очень искусен.
— Не надо мне твоего верблюда,— дрожа от обиды, сказал богатырь.— Я ставлю четырех, чтобы доказать свою силу.
Махмуд заколебался. Он не был азартным, как большинство борцов. Для него все это было лишь развлечением.
— Ладно,— согласился он.— Я покажу тебе один хивинский прием.
Они опять сошлись.
На этот раз схватка была еще короче. Махмуд захватил правую руку и правую ногу противника, рывком затянул его себе на плечи, продолжая тянуть за руку, протащил вниз и кинул спиной на землю.
* * *
В тот день из города вышло в разных направлениях три каравана, и всюду, где они проходили, где продавали сладкий кишмиш, становилось известно об удивительной борьбе в Даргане.
Но ни с одним из караванов не выехал Махмуд.
Он находился в домике, где остановились странствующие борцы. Асам-пахлаван привел его сюда, чтобы расплатиться за проигрыш.
Во дворе стояли широколапые тощие верблюды. Их было пять.
— Все твои,— сказал Асам-пахлаван и отвернулся.
Другие борцы тоже старались не смотреть на верблюдов и не хотели встречаться взглядами с Махмудом.
— Все твои,— повторил Асам-пахлаван не оборачиваясь, и Махмуд заметил, что коротко остриженный затылок сплошь серебрится.— Все твои. Забирай.
— Успеется,— почему-то сказал Махмуд.— Куда торопиться.
Вообще-то говоря, Махмуд не хотел задерживаться. Ему не терпелось ехать дальше. Но это было минуту назад, а теперь что-то изменилось.
— А у вас других верблюдов нет? — спросил он.
— Какие есть, таких даем,— резко ответил Асам-пахлаван.—Забирай и уходи.
— Нехорошо так,— возразил Махмуд.— Ведь мы даже не познакомились. Может, нам в одну сторону ехать, а вы меня гоните.
Махмуд огляделся. Там, на площади, заезжие борцы казались ему воплощением силы, ловкости и самоуверенности. Здесь он увидел другое. Это были бедные люди. Они сразу сняли свои красивые одежды и облачились в потрепанные халаты. В казане, под которым еще тлели угли, он увидел гороховый плов с редкими кусочками нежирной говядины.
— Я не возьму верблюдов,— неожиданно для себя и для окружающих сказал Махмуд.— Я не люблю возиться со скотом. Вот если вы едете в сторону Бухары или Самарканда, я попрошу вас взять меня с собой.
...Закат сначала был оранжевым, как абрикос, потом посветлел и стал нежно-золотой, словно ломоть дыни. Махмуд сидел на корточках перед скудным достарханом хозяев и рассказывал им свою историю.
Асам-пахлаван, как старший, за ужином изредка кивал и вставлял одни и те же слова:
— Мы понимаем тебя, Махмуд. Мы бедные люди, как и ты.
Потом борцы, начиная с младшего по возрасту, поведали каждый свою историю.
Все они были из разных мест. Все по разным причинам лишились родного крова и, случайно повстречавшись, сдружились и ездят вместе, показывают свое искусство людям и живут на то, что удается собрать во время представлений.
— Поедем с нами,— предложили они Махмуду.— Ты силен и ловок. Будешь бороться с нами. Мы научим тебя, ты научишь нас. До Бухары нам с тобой по пути, а дальше видно будет.
И Махмуд стал странствующим борцом.
Он шел по тому пути, которым когда-то прогнали хорезмийцев. Десятки самых крупных городов Средней Азии с интересом встречали знаменитого Махмуда-Пахлавана.
Борцы — его случайные товарищи — теперь только начинали схватки, разжигали страсти своей красивой, но несерьезной борьбой, а поединки с местными знаменитостями всегда проводил сам Махмуд.
Постоянные упражнения с товарищами сделали его еще более сильным и гибким. Он узнал все способы борьбы, освоил самые совершенные приемы. В его атаках была такая стремительность, такое бешеное чередование выпадов, подсечек, бросков, что зрители часто не понимали, почему тот или иной борец, считавшийся непобедимым, внезапно оказывался на лопатках.
Хорошо было ездить с Махмудом его товарищам.
После каждой победы прибавлялось запасов в переметных вьюках, звенели золотые в общем кожаном мешке.
Одного не понимали борцы: почему Махмуд тратит деньги на книги, почему так долго беседует с местными стариками?
А Махмуд записывал все, что слышал интересного о прошлом стран и государств, записывал сказки и легенды, способы лечения болезней, делал описания городов, рек, гор, через которые лежал его путь. Но больше всего Махмуда интересовала судьба его земляков.
Забытый повелитель
Самарканд — город двадцати трех веков.
Он пережил много великих исторических
событий и потрясений.
Из книги «Самарканд»
![Махмуд-канатоходец _0005.jpg](https://litlife.club/books/180309/read/images/_0005.jpg)
Одногорбые верблюды Асам-пахлавана не знали усталости. Их сильные длинные ноги одинаково уверенно ступали и по сыпучему песку пустынь, и по шелковистой пыли равнинных дорог, и по горам, и по обкатанной, гладкой речной гальке, которой так много на дне ущелий.
Много городов, селений и скотоводческих кочевий любовались мастерством странствующих борцов. Им давали деньги; когда не было денег, их кормили плопом, поили кислым овечьим молоком — айраном, угощали фруктами, дарили косички сушеных дынь, а иногда просто благодарили.
Много дорог прошли одногорбые верблюды Асам-пахлавана, прежде чем странствующие борцы увидали Самарканд. Был вечер, когда борцы сделали привал на небольшой горе, что вздымается к северу от этого древнего и славного города.
Историки считают, что Самарканду две тысячи триста лет, ибо впервые о нем упоминается в описании походов Александра Македонского в 329 году до нашей эры. Но ведь уже в то время, когда Александр Македонский подошел к Самарканду (древние писатели называли его «Мараканда»), это был большой и красивый город, и сколько лет он существовал до того дня, никто не знает.