Изменить стиль страницы

Целованьева (волнуясь, следит за всеми, подходит к Софье). Пожалуйте к столу-то! Зовите, а то меня не слушает никто…

Софья (задумчиво). Нравится мне ваша дочь…

Целованьева. О? Дай-то господи! Посмотрели бы вы за ней, поучили её…

Софья. Да, конечно. Наше, бабье дело везде — общее…

Павла (удивлённо). А как же люди?

Антипа. Что — люди?

Павла. Что ж они подумают?

Антипа (с жаром). Да мне — пёс с ними! Пускай, что хотят, то и думают. Люди! Чем я обязан им? Горем да обидами. Вот она, рука, которой я жизнь свою возводил, — это моя рука! Что мне люди? (Выпил водки, вытер рот салфеткой.) Вот ты моя будущая… дочь, скажем; ты всё говоришь — ласково надо, добром надо! Четвёртый раз я тебя вижу, а речи твои всё одинаковы. Это — оттого, что жила ты в монастыре, в чистоте… А поживи-ка на людях — другое заговоришь, душа! Иной раз так бывает — взглянешь на город, и до смерти хочется запалить его со всех концов…

Павла. Тогда и я сгорю…

Антипа. Ну, тебя я… ты не сгоришь!

Целованьева. Вы что, Михаил Антипович, не выпьете, не закусите?

Михаил. Папаша не велит…

Антипа. Что-о?

Михаил. И невеста не угощает.

Павла (краснея, кланяется). Пожалуйте, я налью…

Михаил. И себе…

Павла. Не люблю я…

Михаил. А я — очень люблю водку…

Павла. Говорят — вредно это…

Михаил. Врут! Не верьте. Ваше здоровье!

Антипа. Слабоваты здоровьем люди становятся, Анна Марковна, а?

Целованьева. Отчего же? Пашенька у меня…

Антипа. Я — не про неё, конечно. А вот, хоша бы мой: много ли выпил, а и глаза мутные, и рожа оглупела.

Софья. Ты бы вслушался в то, что говоришь.

Целованьева (смятённо). Сынок ваш молодой…

Антипа (сестре). Я — правду говорю! Анна Марковна знает, как раньше пили, у неё благоверный неделями качал… (Целованьевой.) А что молодой — это ещё не велико дело, это — проходящее мимо, молодость…

(Настроение — напряжённое, все ждут чего-то, присматриваются друг к другу. Софья настороженно следит за братом и Павлой; Михаил курит, тупо, пьяными глазами глядя на отца; Павла пугливо оглядывается. Антипа — у стола с закусками, Павла сняла чайник с самовара, мать её суетится около стола.)

Целованьева (шепчет). Ой, Пашенька, жутко мне…

Софья (брату). Не много ли пьёшь?

Антипа (угрюмо). Ну, не знаком я тебе…

Софья. Всё-таки — следи за собой…

Антипа. Не мешай! Знаю, что делаю.

Софья. Знаешь ли? (Смотрят в лицо друг друга.) Ты что затеял?

Антипа. Разве он ей пара? Его — не исправим, а её — погубим зря…

Софья (отступая). Послушай, неужели ты решишься?..

Антипа. Стой, не подсказывай! Хуже будет…

Михаил (усмехаясь). Сговор, а — не весело! Все шепчутся…

Антипа (встрепенулся). Это всё твоя тётка серьёзничает… Эх, жаль, народу мало!

Павла. Вот и сказалась нужда в людях…

Антипа. Поддела! Упряма ты в мыслях твоих, Павла Николаевна… Что ж! Это так и надо женщине: держись за одно супротив всего…

Павла. А мужчине…

Антипа. Мужчина? Он — сам по себе. Он дико'й. Его схватит за сердце — так он тут, как медведь, — прямо на рогатину… куда хочешь, да! Ему жизнь дешевле, видно…

Целованьева. Пожалуйте чайку-то…

Антипа. Теперь бы холодненького чего…

Михаил. Шампанского советую…

Антипа. Первый совет слышу твой умный! Иди, найди…

Михаил. Могу… (Идёт в кухню покачиваясь, зовёт.) Женщина! Красавица…

Антипа (подмигивая Павле). Видишь? А я — втрое боле его выпил. И таков я во всём — больше людей.

Павла. А чего вы боитесь?

Антипа (удивлён). Я — боюсь? Как это — боюсь?

(Софья оживлённо, тихонько говорит с Целованьевой, но вслушивается в слова брата.)

Павла (заметив это, весело говорит). Вы зачем же конфузите моего жениха?..

Антипа. Чем я его конфужу? Он мне — сын… я помню…

Павла (тише). Что вы на меня так смотрите?

Антипа. Под одной крышей будем жить, — узнать хочу — с кем? Вот, ты говорила — в монастыре хорошо, тихо… У нас тоже будто монастырь… Разве иной раз Софья буянит…

Павла. А ведь вы — добрый…

Антипа (хмурясь). Ну… не знаю! Со стороны, конечно, виднее. Ты всё о своём… занимает это меня! Нет, я, пожалуй, добротой не похвастаюсь. (Вспыхнул.) Может, и было, и есть в душе доброе, хорошее, да куда ж его девать? Его надо к месту, а нет в жизни места для добра. Некуда тебе сунуть хороший твой кусок души, понимаешь ты — некуда! Нищему что хошь дай — всё пропьёт! Нет, Павла, не люблю я людей… У меня дома один хороший человек — Тараканов, бывший помощник исправника…

Софья. Спасибо!

Антипа. Ты? Ты — молчи! Ты — чужая… ты — другая… Бог тебя знает, кто ты, сестра! Разве ты — добрая? Мы ведь про доброту говорим, а ты не добрая, не злая…

Софья. Хорошо ты меня рекомендуешь!..

Антипа. Не плохо, Софья! Вот, Анна Марковна, — она меня моложе почти на два десятка, а в тяжёлый час я к ней, как к матери, хожу.

Софья. Что это ты… разговорился? Странно…

Антипа. Стало быть — так надо! Да. Тараканов… его за доброту со службы прогнали — это верно! Он умный, знающий, а — неспособный ни к чему. На него только смотреть хорошо… как на забавную вещь. Встарину его бы шутом домашним сделали…

Софья (улыбаясь). Выдумал! Почему — шутом?

Антипа. Так мне видится. А ты — ты уж не нашего, Зыковых, гнезда, ты шесть лет за дворянином замужем была, в тебе барская кровинка есть…

Софья. Перестал бы ты, Антипа…

Антипа. Нет, погоди! Ты — умница и всякому делу хозяйка: так ведь ты — женщина, птица вольная, снялась да и полетела. А я — остался один! И мужчина не всегда знает, чем он завтра будет, а женщина твоего характера и подавно — это уж так!

Целованьева. А Михайло Антипыч?

Антипа (угрюмо). Сын? Что ж… Хорошего про него я мало знаю, коли правду говорить, а мы — честное дело затеваем, — тут — вся правда нужна. Мало Михаил хорошего накопил… вот — стишки складывает, на гитаре играет… Училище реальное — не окончил, не хватило уменья… А уменье — это терпенье… Положим — терпеньем и я не похвастаюсь…

Павла (взволнованно). Что же вы про меня думаете, говоря так о сыне вашем, моём женихе?

Антипа (негромко, как бы про себя). Правильно спросила…

Целованьева (беспокойно). Милые мои, послушайте меня, мать…

Софья (строго). Ты обдумал то, что делаешь?

Антипа (встал на ноги, внушителен). Размышлять — не умею! Пускай кто хочет размышляет, а я — знаю, чего хочу… Павла Николаевна, встань, выдь со мною на минуту…

(Встали все три женщины; Павла, как во сне, улыбаясь, идёт в комнату рядом с кухней, Антипа, тяжело и угрюмо, за нею. Дверь не затворили, слышен возглас Антипы: «Садись… погоди, соберусь с мыслями!»)

Целованьева (опускаясь на стул). Господи! Чего он хочет? Софья Ивановна, что же это?

Софья (взволнованно ходит). Ваша дочь — очень умная девушка… если я верно понимаю…

(Закуривает, ищет глазами, куда бросить спичку.)

Целованьева. Ведь это он сам хочет…

Софья. Позвольте…

Антипа (в комнате). Какой он тебе муж? Годами ты ему ровесница, душою — старше. Иди за меня! Он меня старее, он — дряблый! Это я тебя буду молодо любить, я! В ризы одену, в парчу! Трудно я жил, Павла, не так, как надо… Дай мне иначе пожить, порадоваться чему-нибудь хорошему, прислониться душою к доброму — ну?