Внизу Кэтрин спросила про Донована, и ей сказали, что тот ускакал в Ботвортский замок, чтобы обсудить государственные дела с Патриком Хепберном.
— Он выехал один? — спросила Кэтрин.
— Да, миледи, — ответил конюх, отводя глаза в сторону, и Кэтрин догадалась, что не все здесь ладно.
Неужели он и вправду до сих пор любит свою рыжую Дженни?
— Скажи-ка, — спросила она конюха, — а леди Грэй выезжала из замка этим утром?
— Да, миледи, — неохотно ответил тот.
Он питал глубокое уважение к Доновану и обожал Кэтрин. Ему было непонятно, как Мак-Адам может играть и любовные игры с какой-то леди Грэй, когда у него такая жена.
— Благодарю тебя, Уилл, — сказала она, стараясь скрыть от слуги горечь измены.
Донован и Патрик Хепберн были ровесниками, и жизнь их во многом складывалась одинаково. Они дружили уже много лет и бок о бок сражались за Якова IV. Патрик, подобно Доновану, просил руку благородной леди — Джейн из рода Гордонов.
Донован в этот свой визит следил за взаимоотношениями супругов и с завистью, и некоторой горечью отметил, как счастливы они друг с другом. Может быть, и Кэтрин со временем поймет тщетность своего противостояния ему и примирится с ролью жены? Он вспомнил заодно, что в последнее время Дженни буквально не давала ему прохода и всячески набивалась в любовницы, хотя он не испытывал к ней ни малейшего влечения. Он уже понял, что желает Кэтрин и только Кэтрин нужна ему. Он овладел искусством разжигать ее страсть, возбуждать ее чувственность, но всякий раз, овладев ею, видел в ее глазах печаль и не знал, как с ней бороться.
Закончив переговоры с Патриком, ближе к вечеру Донован отбыл обратно.
— Оставайся на ночь, утром уедешь, — предложил Патрик.
— Нет, мне нужно быть дома до ужина. Кроме того, хочется немного проветрить голову, много всякой ерунды накопилось.
Патрик и Джейн долго смотрели вслед Доновану.
— Почему-то он несчастлив, — заметил Патрик.
— Да, — согласилась Джейн. — И я догадываюсь, почему.
Патрик поглядел в глаза жене. Какие баталии происходили между ними, пока он не осознал, что любит ее. И теперь она — светоч его жизни. Ему стало жаль Донована, но только сам Мак-Адам мог понять, что его проблемы проистекают от того, что он влюблен и не хочет признаться себе в этом.
— Только бы он не разрушил все, прежде чем дойдет до истины…
Донован ехал, погруженный в раздумье. Казалось, он стоял на пороге того, чтобы понять что-то важное… Его мысли были так далеко, что на повороте он едва не налетел на всем скаку на женщину.
— Дженни! — воскликнул он, едва успев поднять лошадь на дыбы.
Та уже успела приготовиться к его появлению. Она соскочила с лошади, слегка растрепала волосы, надорвала платье и высыпала на него пригоршню дорожной пыли.
Весь вид Дженни являл беспомощность, а в глазах ее, когда она подняла их на Донована, можно было прочесть почти настоящие боль и отчаяние.
— Боже, Донован, какое счастье, что ты здесь. Меня сбросила лошадь, и, боюсь, я повредила себе голень.
— А где же твоя лошадь?
— Там, — показала Дженни на поляну, где животное мирно пощипывало траву. — Я не смогла ее догнать.
Донован пришпорил своего коня и через минуту привел лошадь за узду. Спрыгнув на землю, он помог Дженни забраться в седло, испытывая недоверие к ее словам и раздражение.
— Разве мы спешим? — спросила Дженни голосом, полным обещания.
— Да, причем я уже опаздываю.
— Было время, сударь, — улыбнулась она, — когда вы не следили за часами.
— И время это закончилось, когда ты предпочла другого.
— Но я уже давно не замужем, — ответила Дженни.
— Да, — сказал Донован, — зато я женат.
Он шлепнул ее лошадь по крупу и, когда та поскакала, последовал сзади, чтобы избежать разговора во время пути. Дженни была взбешена его холодностью, но его мысли были далеко от нее.
Время шло, и гнев Кэтрин разгорался. На какое-то время она забыла даже про Эндрю и Энн. Больше всего ее поразило, что любовники занимаются своим романом столь вызывающе, у всех на глазах… Ухватившись за внезапно осенившую ее идею, Кэтрин сделала необходимые приготовления и вышла во двор поджидать приезда мужа.
Уже смеркалось, когда Донован и Дженни прибыли в замок. Донован скакал на некотором расстоянии от своей бывшей любовницы и чуть не налетел на Кэтрин, ожидающую его прибытия. Сердце у него радостно забилось. Неужели его желание исполнилось и перед ним смиренная и кроткая жена? Но, увидев отчужденное выражение на ее лице, он понял, что ошибся. Только сейчас до него дошло, как Кэтрин может истолковать его возвращение с этой женщиной. Он улыбнулся: немножко ревности не помешает. Но к тому, что его ждало дальше, он никак не был подготовлен.
— Добро пожаловать домой, милорд, — сказала Кэтрин. — А с вами, леди Грэй, стряслось несчастье?.. Жеребец, которого вы выбрали, оказался слишком резвым даже для вас?
Эти слова задели Донована за живое. Он нахмурился.
— Лорд Мак-Адам по своей доброте взялся проводить меня до дома. Боюсь, я действительно проявила неловкость. Но дело, конечно, не в жеребце. Нет такого жеребца, — глаза Дженни блеснули, — которого бы я не приручила.
— Не сомневаюсь, — парировала Кэтрин и повернулась к Доновану, который, с трудом сдерживая гнев, помогал Дженни спешиться.
— Я счастлива узнать, что вы путешествовали в обществе такой очаровательной леди, — сладко сказала Кэтрин.
Донован мгновенно подобрался: он и раньше слышал медовый голос леди Мак-Адам и прекрасно знал, что он сулит.
Дженни и Донован прошли за Кэтрин в здание. Внутри она вдруг повернулась к ним лицом.
— У вас такой… запыленный вид, — улыбнулась она Дженни. — Специально для вас я переменила наши апартаменты. Вам, леди Грэй, приготовлена прекрасная комната. Справа от спальни лорда Мак-Адама. Думаю, он с радостью покажет вам дорогу.
Она посмотрела на опрокинутое лицо супруга и торжественно удалилась, ни разу не оглянувшись. Ошеломленный Донован окаменел, не зная, что предпринять в такой ситуации; Дженни же ликовала. Она немедленно прошла в комнату, которую ей указала Кэтрин: она располагалась справа от спальни Донована и имела смежную дверь. Подойдя к ней, Дженни первым делом отодвинула засовы со своей стороны.
Мак-Адам тем временем остановился перед дверью, где разместилась Кэтрин. Он не намерен умолять жену о возвращении; как ее хозяин, он воспользуется своим правом на нее в той комнате, в которую она переехала, — воспользуется, когда придет время. Она хочет играть с ним? Что ж, пусть убедится, что он остается победителем даже тогда, когда игра идет по ее правилам.
Донован вернулся к себе и уселся за письменный стол, занявшись счетами, чтобы скоротать время. Чернильница была полна, гусиных перьев — в избытке; окна занавешены тяжелыми портьерами. Все — новое, специально для этой комнаты купленное Кэтрин. Оглядевшись, Донован понял, что каждая вещь напоминает о жене. Она должна вернуться сюда, ее место здесь… Когда в дверь негромко постучали, Донован радостно улыбнулся: наверное, это Кэтрин опомнилась и вернулась. Он распахнул дверь и с разочарованием увидел на пороге Энн.
— Милорд, вы разрешите мне поговорить с вами?
— Конечно!
Он пропустил ее и закрыл дверь.
— Мне неудобно тревожить вас в позднее время, милорд. Но вас весь день не было…
Донован взял ее под руку и усадил у камина, а сам устроился напротив. Энн казалась такой напряженной и встревоженной, что он решил не тратить время на вступительные любезности.
— Прошу, — сказал он коротко.
В отсветах каминного огня Энн казалась необыкновенно красивой, и Донован подумал, что никогда не видел ее такой.
— Я хочу знать от вас всю правду, — сказала она торопливо. — Что случилось с нашим домоправителем Эндрю Крейтоном?
Донован удивленно приподнял брови:
— Эндрю — английский шпион.