С тех пор как в Финляндии Рафаэль Карстен заговорил о шарлатанстве, финская пресса пристально следила за развитием событий. О роли Хейердала на конгрессе в Кембридже главный редактор газеты «Хувудстадсбладет» Торстен Стейнби писал, что он выдержал первое испытание огнем после издания «Американских индейцев в Тихом океане». Стейнби, тем не менее, озвучил то, о чем многие думали, когда продолжил: «Посмотрим, что останется от Хейердаловой теории, когда эта критика закончится»{235}.
Когда поздней осенью 1949 года полемика с Туром Хейердалом достигла апогея, Карстен пообещал вернуться к его «безмозглой теории», дождавшись выхода монографии. И не сделал этого. Напротив, Финская академия наук попробовала организовать дискуссию между ними. Тур приехал в Хельсинки, но, несмотря на призывы организаторов и норвежского посольства, Карстен отказался участвовать в дебатах. По инициативе Тура было достигнуто соглашение, что они встретятся в частной беседе у Карстена дома{236}.
Тур позвонил в дверь со смешанными чувствами. Может быть, он думал о том, о чем ему писал Бенгт Даниельссон после газетного скандала с Карстеном? Бенгт хорошо знал Карстена, так как участвовал вместе с ним в одной из экспедиций на Амазонку.
«Этот тип совершенно сумасшедший, его нельзя воспринимать всерьез» — так звучала характеристика Бенгта. Он подчеркивал, что с умом или знаниями было все в порядке. Но у Карстена постоянно менялось настроение, и он легко выходил из себя. «И если он взволнован или зол, то не отдает себе отчета в том, что говорит или делает»{237}.
Если Тур хочет поставить Карстена на место, продолжал Бенгт, то проще всего это сделать, открыв книгу, где финский профессор пишет о культуре инков. В ней он, среди прочего, повествует о боге Солнца Кон-Тики, существование которого он в нападках на Хейердала отрицал{238}.
Экспедиция на Амазонку оказалась неудачной, и Карстен вернулся в плохом настроении. После своих многократных и долгосрочных визитов к индейцам в Анды он почувствовал на старости лет, что выработал своего рода право собственности на это поле исследований. Он мог дать отпор тем, кого считал незваными гостями, и коллеги называли его «воинственный профессор».
Его дочь Мэгги Карстен-Свеандер рассказывала о своих впечатлениях от войны отца с Хейердалом. Когда она достигла апогея, он мог метаться взад-вперед по комнате, как тигр в клетке, пока остальные члены семьи ходили на цыпочках{239}.
Именно она открыла дверь, когда Тур позвонил. Он вошел, приготовив в уме все аргументы, которые, по его мнению, могли произвести впечатление на этого историка религии. Подали чай и пирожные.
Туру так и не удалось сказать ни слова. Пока они ели пирожные, Карстен вспоминал о своих экспедициях в Южную Америку. Об экспедиции на «Кон-Тики» не было сказано ни слова.
Когда пришло время прощаться, Карстен проводил своего гостя к выходу. «К сожалению, я не могу разделить ваши взгляды. Но я больше не буду на вас нападать», — сказал он и закрыл за Хейердалом дверь{240}.
Роберт фон Гейне-Гельдерн, однако, не последовал его примеру. Вскоре после конгресса в Кембридже должен был состояться другой конгресс, в Вене, на этот раз для всех антропологов, не только американистов. Вена была родным городом Гейне-Гельдерна, и его удостоили чести быть вице-президентом конгресса.
По прибытии делегаты получили в руки доклад, не стоявший в официальном списке документов конгресса и по этой причине не разосланный заранее. Он был подготовлен Гейне-Гельдерном и содержал новый сильный выпад против Хейердала. Он особенно уцепился за утверждение, что система ветров в Тихом океане исключала прямую полинезийскую миграцию из Азии. Чтобы подтвердить достоверность утверждения, Гейне-Гельдерн изучил метеорологические наблюдения в Тихом океане со времен Джеймса Кука. Результаты показали, что западный ветер не был таким уж неизвестным феноменом, и поэтому было возможно отправиться на восток, в противовес мнению Хейердала.
Тур посетил кабинет Гейне-Гельдерна и попросил внести его в список докладчиков, чтобы представить свои аргументы. Но по формальным соображениям ему отказали, поскольку он не вписал себя, когда подавал заявку на участие в конгрессе.
Возмущенный и расстроенный, Хейердал вернулся в гостиницу. Он чувствовал, будто ему нанесли удар в спину. Быстрый взгляд на текст Гейне-Гельдерна свидетельствовал, кроме того, о том, что автор не потрудился ознакомиться с книгой «Американские индейцы в Тихом океане».
До начала конгресса оставалось еще пара дней. В спешке Тур написал ответный доклад, который он с помощью друзей напечатал и распространил до открытия конгресса.
В саркастическом тоне он признал способность Гейне-Гельдерна к интуиции, поскольку он смог вынести суждение о материале, не изучив его. И если бы он знал о метеорологической статистике Гейне-Гельдерна до своего плавания на «Кон-Тики», то два раза подумал бы об опасности вернуться обратно к берегам Перу. Но, к счастью, он рискнул и достиг своей цели.
Теперь он писал серьезно: «Действительно, всегда имеются исключения из правил, и это относится также к большому, открытому Тихому океану. Но если мы будем фокусироваться на исключениях и не станем обращать внимания на правила, то получим странные результаты, независимо от того, какой предмет мы изучаем»{241}.
Быстрый ответ Тура удивил Гейне-Гельдерна. Хейердалу показалось, что профессор побледнел, когда он вышел на кафедру открывать конгресс{242}. Гейне-Гельдерн больше не нападал, пока длился конгресс, и Хейердал расценил такое молчание как победу. В этот момент у него были основания для радости. Но по сути ситуация не изменилась. Гейне-Гельдерн по-прежнему оставался его злейшим противником. Единственные, кто поддержал Тура в Вене, — это студенты, которые организовали отдельную встречу с ним помимо конгресса.
Тура Хейердала в академических кругах по-прежнему не принимали.
Перед французской премьерой фильма о «Кон-Тики» в апреле 1952 года Альфред Метро дал интервью парижской газете «Каррфур». Там он назвал Тура Хейердала mauvais savant — плохим ученым. Когда Тур прибыл в город, чтобы присутствовать на премьере, газета попросила его прокомментировать высказывание. Тур отказался от интервью. Вместо этого он попросил о личной встрече с Метро. Журналист мог присутствовать при их разговоре.
Встреча состоялась в кабинете Метро. Тур хорошо подготовился. Сначала он выложил гранки «Американских индейцев в Тихом океане» на стол. Затем достал несколько фотографий каменных скульптур. Потом попросил Метро определить, какие из них с острова Пасхи, а какие — из Южной Америки. Эта задача не должна быть трудна для такого эксперта, который утверждал, что его скорее поразило различие между ними, чем сходство.
Метро не выдержал испытания. Он ошибся столько же раз, сколько ответил правильно. Журналист побежал в редакцию и написал статью под заголовком: «А. Метро наполовину убежден Туром Хейердалом»{243}. Но на самом деле этого не было.
Через полгода Альфред Метро написал рецензию на «Американских индейцев в Тихом океане» в «Гётеборгс хандель ог шёфартстиденде». Он искренне сожалел, что некоторые, и в том числе он сам, ранее подвергли Хейердала резкой критике на основании краткого представления о его теории, полученного из книги об экспедиции на «Кон-Тики». Поэтому Хейердал с полным правом чувствовал себя уязвленным после того презрения, которому он был подвергнут.