«Того, кто откроет эту работу на 821-й странице, поразит такой объем знаний. […] Я знаю немногих людей, способных на такое», — писал Метро о мощном библиографическом аппарате Тура Хейердала. Он черпал материал не только из этнографии. Он искал знаний в археологии, истории, лингвистике, ботанике, биологии, географии, океанографии, истории религии и, наконец, в физической антропологии.
Тем не менее Метро должен был признать, что книга Хейердала не убедила его даже наполовину.
В этот раз его занимала не дискуссия о способностях полинезийцев как мореплавателей или о том, относились ли они к культуре каменного века или нет. На этот раз лингвистические аргументы — или, вернее, их отсутствие — заставляли его по-прежнему упорствовать. Дав своей рецензии заголовок «Старые методы в новом костюме „Кон-Тики“», он также указывает, что исследовательские методы Хейердала уже начали отживать свой век.
![Тур Хейердал. Биография. Книга II. Человек и мир i_029.jpg](https://litlife.club/books/179414/read/images/i_029.jpg)
Черновик. Тур писал свои книги от руки. Это страница монографии о «Кон-Тики». Неудивительно, что ему требовалась помощь для переписки начисто
Во время пребывания в Канаде до войны Хейердал встретился с канадским антропологом и лингвистом Чарльзом Хилл-Тоутом. В одной из работ 1898 года он утверждал, что язык североамериканских прибрежных индейцев, полинезийцев и малайцев имеет такое количество совпадений, что, должно быть, существовали связи через океан. Этот тезис Тур использовал как аргумент, что ветвь полинезийцев нашла дорогу к тихоокеанским островам через Северную Америку, и в монографии он развил этот аргумент. Это позволило Метро заметить, что за последние пятьдесят лет в американской лингвистике многое изменилось и что от выводов Хилл-Тоута отказались. Он называл лингвистику самой точной из гуманитарных наук и утверждал, что каждый, кто старается быть в курсе развития языкознания, увидит, насколько упрощенно Хейердал использовал эту науку, проводя свои аналогии.
Метро не удивлялся, что многие, кого привлекла дальновидность Хейердала, его мужество и знания, считают антропологов-скептиков реакционерами, поскольку они всегда противопоставляли традиционную науку новым веяниям. Но если методы Хейердала, а соответственно, и результат его не удовлетворяют, это вовсе не потому, что они представляют собой что-то новое, а потому, что они выходят за рамки антропологии, какой она всегда была, а не какой она станет на «нынешней или будущей стадии».
В качестве примера Метро напоминал: ученые XVI века считали, что следы финикийцев, египтян и многих других народов ведут в Южную Америку. Чтобы доказать этот тезис, они использовали методы, не очень отличающиеся от методов Хейердала, использованных им в его opus magnum[5]. Они полагались на такие качества, как физическое сходство, языковое происхождение и бытовые предметы разного вида, все выбранные по принципу «с миру по нитке». Хейердал значительно превосходит своих предшественников в знаниях, но в общем и целом он использует методы той эпохи, когда еще не было необходимых знаний о генезисе культур или о том, как культуры развивались и перемещались. То, что отдельные элементы, принадлежащие различным регионам или эпохам, появляются в других культурах, не означает, что между этими культурами существовали контакты, как считает Тур Хейердал{244}.
Но, хотя Метро не принимал методов и выводов работы Хейердала, он больше не использовал ярлык mauvais savant в отношении человека с «Кон-Тики».
Дома в Норвегии на книгу первым отозвался Гутторм Гьессинг. Он получил сигнальный экземпляр и написал рецензию на «Американских индейцев в Тихом океане» в день выхода тиража. Для Гьессинга лингвистика также занимала центральное место в доказательстве миграции народов, и, как Метро, он ухватился за методы Хейердала по использованию лингвистики в своей работе. То, что слова могут переноситься из одной культуры в другую, не является чем-то необычным. Но структура языка — это уже совсем другое дело, ее нельзя так легко перенести. «Если бы кто-то нашел американскую структуру языка в Полинезии, это было бы весьма весомым аргументом в пользу точки зрения Хейердала. Но до сего момента этого не случилось», — писал Гьессинг{245}.
В своей рецензии на книгу в «Нью-Йорк таймс» профессор антропологии Йельского университета Вендел Беннет более подробно говорит об этом. Беннет — специалист по истории американских индейцев. Он писал, что если для полинезийского языка характерны мягкая фонетика, немногочисленные формы склонения и простое построение предложений, то для индейских языков Америки характерны твердые звуки и гораздо более развитый синтаксис. Такие различия не могут исчезнуть в результате некоего процесса смягчения, как утверждает Хейердал{246}. Как и практически все остальные, Беннет и Гьессинг указывают на сходство с малайскими языками.
Беннет не поддержал теорию Хейердала. Но он позволил себе восхититься качеством работы и посчитал, что вокруг нее следует начать дискуссию об американском влиянии на культуру полинезийцев. Этим он, по меньшей мере, признал, что теория поднимает проблемы, достойные дальнейшего исследования, что само по себе стало немаловажным признанием того, за что боролся Тур Хейердал.
Пожалуй, сильнейшей критике за легковесное отношение к лингвистике подверг Хейердала норвежский профессор классической филологии Эмиль Смит. Убедительные параллели можно найти где угодно по всему миру, если рассматривать языковое сходство поверхностно и если «не утруждать себя даже малейшим вниманием к гласным и согласным», — пишет он и приводит пример. Когда испанские летописцы записывали легенду о боге-родоначальнике Тики, они писали это имя по-латыни с с, поскольку это лучше всего соответствовало произношению слова. Но, когда эта же буква с в испанском языке стоит перед i, она произносится наподобие th в английском слове thin. И хотя на письме «Тиси» испанцев похоже на устное «Тики» полинезийцев, языковед отрицает здесь наличие связи. «В целом, — пишет далее Смит, — необходимо подчеркнуть, что языковые построения автора [Хейердала] настолько наивны, что их, пожалуй, можно поместить разве что в сказки для детей»{247}.
Другая черта, отмеченная рецензентами и повторяющаяся в критике «Американских индейцев в Тихом океане», — это привычка Хейердала выбирать аргументы, подтверждающие его теорию и пропускать те, которые не подходят. Американский антрополог Гордон Экхольм, куратор американского Музея естественной истории и авторитет в области доколумбовой археологии в Мексике и Центральной Америке, в этих случаях был абсолютно беспощаден. Он считал, что использование Хейердалом результатов многих отраслей науки в попытке решить трудную проблему очень плодотворно. Но у Хейердала увлеченность своей теорией подавляет способность к объективной оценке при сопоставлении свидетельств друг с другом. Поэтому он не обращает внимания на аргументы, доказывающие противоположное.
Если, например, было так, что первые люди, населившие Полинезию, имели свои корни в Перу, тогда они происходили из района, знаменитого своими гончарами и ткачами. Но у полинезийцев не было ни глиняных горшков, ни ткачества, хотя на островах имелись и глина, и хлопок. Это можно объяснить только тем, что между Полинезией и Перу никогда не было никакого сообщения. Тур Хейердал так не считал. Он объяснял это тем, что упомянутые ремесленные традиции исчезли со временем.
Если полинезийцы происходили из Юго-Восточной Азии, то они пришли из района, где знали использование металлов. Но у полинезийцев не было металлических предметов. Это тоже можно было бы объяснить тем, что они утратили традицию со временем. Но для Хейердала это не так. Если у них нет металла, то между Полинезией и Юго-Восточной Азией никогда не существовало связей. Но как он может так уверенно об этом говорить, если в Полинезии нет естественных месторождений металлов?