Есть и другое стихотворение, сложенное в похвалу хозяину питейного заведения.
Надо вам знать, что в те мирные годы Южной династии Сун великое множество людей неожиданно удостоились благоволения и милости двора. Однако ж бывало и по-другому: немало людей, владевших литературным талантом, а также героев-рыцарей, имевших ратные заслуги, так и не встретились со счастливой судьбой. Напротив, став мишенью для насмешек и клеветы подлых людишек, они попадали во всякие истории, а нередко вокруг них слагалось немало презабавных рассказов. Недаром говорят: судьба! — и правда:
В годы Небесного Пути в уезде Суйань близ Яньчжоу[244] жил некий богач Ван Фу, или Ван Шичжун, в свое время рекомендованный на экзамены в столицу. Деньги, которыми он обладал, помогли ему подмять под себя всю волость и держать в руках местные власти. Словом, жители тамошних мест считали Ван Фу сущим деспотом и злодеем. В конце концов, совершив смертоубийство, он попал под суд, и его сослали в Цзиянский округ провинции Гуандун[245]. Однако, воспользовавшись знакомством с вельможей Чжан Цзюнем, имевшим титул Вэйского гуна[246], он сумел получить прощение, ссылаясь на свои заслуги при наборе в государевы солдаты. Вернувшись в родные места, он принялся умножать свои богатства и вскоре разбогател еще больше. У Ван Фу был брат (его звали Ван Гэ, или Ван Синьчжи) — человек, надо заметить, весьма одаренный как в ратном деле, так и в литературном.
С малых лет братья жили вместе. И вот однажды за чаркой вина Ван Фу позволил себе злую шутку. Братья серьезно повздорили, и Ван Синьчжи, обидевшись, ушел из дома.
— Не вернусь до тех пор, пока не заработаю тысячи золотых, — сказал он себе.
Так и получилось, что вышел он из дома лишь с одним зонтом и без единой монеты в кармане.
«Куда же мне идти? — подумал он. — Может быть, в Хуайцин? Я слышал, что в тех краях можно хорошо подработать, занимаясь землепашеством или ремеслом. Пойду туда, а там видно будет».
Но как отправиться в дальний путь без денег? И тогда он вспомнил о ратном деле, коим занимался с юных лет: умел он колоть пикой, вертеть дубинкой, владел искусством кулачного боя. Как говорится, он мог показать разные способы боя, стоило только закатать рукава халата. Почему бы и сейчас не поучить других приемам кулачного искусства или владения копьем, пользуясь вместо оружия обыкновенным зонтом? Глядишь, кому-нибудь понадобится его мастерство и он заработает несколько вэней на закуску и выпивку. Так он и сделал.
Прошло несколько дней. Ван Синьчжи переправился через Янцзы и пошел по дороге на Аньцин[247]. Возле города он пересек Сусун, а через тридцать ли оказался в местечке Мадипо — Конопляный Склон. Никакого жилья вокруг. Лишь дикие пустынные горы, да ветхая полуразрушенная кумирня. Заметив в окрестных горах много сучьев и хвороста, он подумал: «А что, если устроить плавильню? Топлива здесь пропасть. Может быть, на этом разбогатею?»
Он поселился в кумирне и, набрав себе подмастерьев — людей без роду и племени, принялся заготовлять уголь. На вырученные от его продажи деньги он накупил железа и развернул плавильное дело. Изделия, которые изготовлялись в его мастерской, везли потом в город на продажу. Надо сказать, что среди подмастерьев, которые овладели у него разными ремеслами, он снискал большое уважение своей добротой и справедливостью. Через несколько лет Baн Синьчжи разбогател так, что построил в Мадипо огромный дом с множеством комнат и построек и послал человека в Яньчжоу за женой. А вскоре ему удалось еще приобрести питейное заведение, которое стало приносить немалую прибыль.
Как-то Ван Синьчжи услышал, что в уезде Ванцзян есть озеро Тяньхуанху — Небесная Пустошь, в окружности что-то около 70 ли, не более. Несколько сотен семейств здесь занимались рыболовством и добычей камыша. С помощью ссуд и всяких займов Вану удалось подчинить себе тамошних рыбаков, и те стали платить ему ежегодную подать. Он приобрел такую силу, что вскорости под его власть попала вся округа Мадипо. Любое дело он предпочитал решать самолично и по своему усмотрению. Из дома он выезжал вооруженный мечом или кинжалом, в окружении челяди, — ну прямо как знатный сановник. Окрестная голытьба валила к нему валом. Многие готовы были отдать ему последний кусок, а иные — даже пожертвовать своей жизнью.
Большие деньги помогли Ван Синьчжи завести связи с чиновниками из уезда и волости. Тех, кто с ним ладил, он щедро угощал вином, а тех, кто осмелился пойти против него, мог и погубить. Иной раз, чтоб ославить противника, он посылал своего человека с жалобой к властям, а порою приказывал прикончить врага где-нибудь на дороге без следов и лишнего шума. Да, не зря все боялись Baн Гэ, и те, кто водили с ним знакомство, испытывали тайный страх. По этому случаю можно вспомнить такие слова:
В этом месте наша история разделяется на две части, и сейчас мы поведем рассказ о другом человеке — Хуанфу Ти, который служил военным инспектором в Цзянхуае[249]. Это был муж широкой натуры и щедрый, обладавший поистине рыцарской душою. Он собрал у себя в доме удальцов со всех четырех сторон. Отобрав из них самых отважных, он дал им много денег, зерна и принялся с утра до вечера обучать боевому ремеслу свой отряд, назван его Ратью Верных и Справедливых. Как раз в это время первым министром при дворе был некий Тан Сытуй, который уже давно завидовал славе Хуанфу и замышлял передать его должность своему ученику Лю Гуанцзу. Однажды он подговорил верного человека — столичного ревизора, и тот подал государю бумагу о том, что Хуанфу Ти пускает-де деньги и казенный провиант на ветер, он собрал вокруг себя разных нечестивцев да лиходеев, которые с врагом не воюют, в поход не идут и в один прекрасный день могут, мол, создать для этих мест большую опасность. Двор повелел снять Хуанфу с поста, а на его место назначили Лю Гуанцзу, человека, к слову сказать, трусливого и жестокого. Желая угодить первому министру, Лю принялся все делать обратно тому, что до него делал Хуанфу, а первое — распустил Рать Верных и Справедливых и не разрешил удальцам в дальнейшем селиться в этих местах, чтобы, как он сказал, не создавать лишних осложнений. Увы, усилия, которые много лет прилагал Хуанфу для обучения воинов, оказались затраченными впустую — его отряд разогнали. Часть воинов вернулась в родные места, а другая — ушла в зеленые леса.
242
Название Беседка Тэнского князя связано с именем знаменитого поэта эпохи Тан — Baн Бо (650—675), описавшего эту древнюю беседку в своем стихотворении. Приведенная строка, говорящая о «счастливой судьбе», намекает на Ван Бо, гений которого был признан с юных лет.
243
Стела Цзяньфу стояла в беседке луского гуна, расположенной в горах Цзяньфушань. Она знаменита тем, что надпись была сделана поэтом Оуян Сюнем. Крупный чиновник Фань Сивэнь решил приобрести оттиск с надписи, но неожиданный удар молнии разрушил стелу. Эта история приводилась как пример недоброго знамения. Она изложена, в частности, в пьесе известного драматурга Ма Чжиюаня.
244
Яньчжоу — название города и древнего округа в провинции Чжэцзян.
245
Гуандун — южная провинция Китая, центр ее — город Гуанчжоу (Кантон).
246
Гун — почетный титул, второй по значимости (после вана) в старом Китае.
247
Аньцин — город в Центральном Китае. В настоящее время находится в провинции Аньхуэй.
248
Го Цзе и Чжу Цзя — знаменитые рыцари-удальцы, жившие во времена династии Хань.
249
Цзянхуай — большой район в центральном течении р. Янцзы и бассейна р. Хуайшуй.