— Да.
— А я еще не решила, кем буду…
— Ты же хотела быть врачом?
— А теперь мне иной раз больше хочется быть учительницей.
— Как Ольга Сергеевна?
— Да. Может быть, теперь мы встретимся с тобой через много лет. Ты уже станешь офицером…
— А ты учительницей.
— А может быть, и не встретимся…
— Нет, нет! — горячо заговорил Миша. — Мы обязательно встретимся. Мы же будем переписываться. А потом обязательно встретимся!
В это время Кандалин и Иван Дмитриевич вышли из лавки. Кандалин положил руку на плечо мальчика:
— Ну, Миша, нам пора.
На корабль поднимались последние пассажиры. Зеленые волны бились о причал. Над волнами и вокруг корабля кружились чайки. Они то взмывали вверх с тихим клекотом, то круто падали вниз и над самой водой вдруг раскрывали крылья и мягко опускались на зыбкую волну.
Иван Дмитриевич крепко пожал Мише руку. Он говорил что-то о том, чтобы Миша старался, хорошо учился, чтобы был дисциплинированным. Миша кивал ему головой, но сам плохо слышал его напутствие: он смотрел на Нину. Нина еле сдерживала слезы.
— Ну, до свиданья, — тихо сказала она, когда подошла ее очередь прощаться. — Ты пиши…
Прокатился над бухтой и отдался эхом в прибрежных сопках гудок, и корабль, оставляя за собой широкую полосу белой пены, стал удаляться.
— До свиданья, Нину-уш! — донесся до Нины чуть слышный за плеском волн, но все-таки слышный голос Атаманыча. — Ни-и-н-уу-уш!
Нина замахала вслед удаляющемуся кораблю: «До свиданья, Миша! До свиданья, Атаманыч!»
![Атаманыч i_014.png](https://litlife.club/books/179268/read/images/i_014.png)