Миша подошел к подножию сопки, посмотрел наверх и подумал: «Осилю без отдыха или нет?» Он вздохнул поглубже и начал подниматься по узкой тропе.
Урманов ждал Мишу в своем кабинете.
«Сегодня надо решить, наконец, что с ним делать. Мальчишка небось совсем извелся… Директор Онорской школы, конечно, прав: Мише тяжело оставаться в Оноре и постоянно чувствовать свое одиночество. Ведь на такого впечатлительного мальчика усиленное внимание и забота могут произвести обратное действие, он еще острее почувствует свое сиротство… Но директор прав и а другом: парнишке надо учиться…»
В дверь постучали.
— Войдите! — сказал Урманов.
— Товарищ подполковник, Ковальчук явился по вашему приказанию, — четко отрапортовал Миша.
— Вот и хорошо, — отозвался Урманов. — Проходи, садись.
Миша ждал, когда заговорит подполковник. Но тот молчал, задумчиво глядя на мальчика. Миша не выдержал:
— Товарищ подполковник, разрешите сказать?
— Говори, говори…
— Знаете, — торопливо заговорил Миша, — я сейчас: поднялся на Скалистую одним махом, без передышки!: А до сих пор никак не мог осилить ее сразу. Если лейтенант Сидоренко и дальше будет заниматься со мной физкультурой, то через два-три месяца я смогу забираться без отдыха на самый хребет Камышовой гряды!
Урманов смотрел в задорно сверкающие мальчишечьи глаза и думал: «Кто знает, может, и правда из него, со временем выйдет отличный офицер?..»
— Значит, Миша, тебе у нас понравилось? — наконец, заговорил он.
— Товарищ подполковник! — Миша вскочил. — Да я…
— Ладно. Все понятно, — остановил его Урманов. — Но, видишь ли, в чем дело… Из Онорской школы пришла письмо от директора… Там беспокоятся о тебе… Директор пишет, что тебе нужно учиться.
Лицо мальчика помрачнело. Он вспомнил Онор, школу, свой пустой, заколоченный дом…
— Что же мы теперь ответим директору? — спросил Урманов.
— Товарищ подполковник, — тихо проговорил Миша, — не отсылайте меня в Онор…
На глаза Миши навернулись слезы. Он закусил губу и сделал над собой отчаянное усилие, чтобы не заплакать. Урманов ждал, пока он справится с собой, и думал: «Да, вернуться в деревню его теперь не уговоришь. Ну ладно, пусть поживет пока в полку, а потом его можно будет переправить на Большую землю, определить в суворовское училище. Попадет в училище уже «бывалым солдатом», это будет совсем неплохо!»
— Вот что, Атаманыч, — сказал Урманов, вставая из-за стола и подходя к Мише, — ты останешься в полку. Я только хочу тебя предупредить: у нас тут всяко бывает. Здесь граница. Ты будешь, как и все наши солдаты, физкультурой заниматься, учиться верховой езде. Придется тебе и в разведку ходить, и на посту стоять. Так что помни: назвался груздем — полезай в кузов! Одних пряников не обещаю, иной раз придется и сухую корочку глодать. Понял?
— Так точно, товарищ подполковник, понял! — радостно воскликнул Миша.
— Ну ладно, Миша Ковальчук, быть тебе солдатом. Пойдешь в разведвзвод лейтенанта Остапова.
— Служу Советскому Союзу! — весело отозвался Миша.
Так началась для Атаманыча военная служба.
В пошивочной мастерской ему подогнали по росту форму, в каптерке подобрали по размеру сапоги; он вместе с бойцами разведвзвода стал заниматься строевой подготовкой и обучаться всему, что положено знать солдату.
Глава четвертая. Олень
Стоял теплый сентябрьский вечер.
После ужина Миша вышел из казармы. Короткая тропинка вывела его на открытую поляну, с которой открывался широкий вид на окрестности.
Большой багрово-красный диск солнца медленно клонился к темным вершинам Камышовой гряды, и от этого хребет казался еще выше, как будто он поднял плечи. Легкий ветер чуть шевелил тронутую осенней позолотой листву.
Миша лег на траву, закинул руки за голову и стал смотреть в небо.
Быстро темнело. Над оврагом дымчатым облаком расстилался туман. И вот из-за высоких лиственниц выплыла ярко-желтая полная луна.
Вдруг послышались чьи-то шаги. Миша приподнялся.
По тропе шли двое. Миша их сразу узнал: один из них был лейтенант Сидоренко, адъютант Урманова, второй — капитан Некрасов, заместитель командира полка.
Они поднялись на сопку и свернули в сторону границы.
— Товарищ лейтенант! — окликнул Миша Сидоренко.
Офицеры оглянулись.
— Атаманыч? — удивился лейтенант. — Ты что тут делаешь?
— Беги в казарму, скоро отбой, — сказал Некрасов.
— А вы куда идете?
— Куда? На кудыкину гору, — отшутился капитан.
— Возьмите меня с собой! — попросил Миша, умоляюще глядя то на Сидоренко, то на Некрасова.
Капитан Некрасов первый сжалился над Мишей.
— Ладно, Сидоренко, возьмем его, пусть приучается. Беги, Атаманыч, к старшине, скажи, что я разрешил тебе пойти с нами в обход, — сказал Некрасов. — Живо! Мы тебя здесь подождем.
Миша со всех ног бросился в казарму. Когда он вернулся, капитан ему сказал:
— Главное, Ковальчук, давай сразу договоримся: не самовольничать. Без команды — никуда! Понятно?
— Понятно, товарищ капитан! — ответил Миша, а про себя подумал: «Вот здорово: наконец-то я своими глазами увижу границу!»
Они долго петляли по еле заметным тропкам. Наконец шедший впереди капитан Некрасов остановился и подал рукой предупреждающий знак: «Внимание! Тихо!»
— Отсюда до границы всего метров триста будет, — вполголоса сказал Сидоренко. — Ты это, Атаманыч, учти…
Вокруг все было спокойно, но вдруг со стороны оврага донесся хруст сухой ветки. Все насторожились, повернули головы в сторону шороха. Но сколько ни прислушивались, ничего больше не услышали.
— Наверное, где-то гнездо свалилось, — прошептал Миша.
Ему никто не ответил.
— Товарищ лейтенант, а где наши часовые стоят? — чуть слышно спросил Миша.
— На границе, — так же тихо ответил Сидоренко.
— Почему же их не видно?
— А зачем тебе их видеть? Они тебя видят — и ладно…
— А если шпион пойдет?..
— Ты вот что, — оборвал Мишу Сидоренко, — оставь свои детские вопросы при себе. Наблюдай и слушай.
Некрасов подал знак, и все трое поползли вниз по склону.
Луна выглянула из-за тучи, в овраге стало светло. Но вот опять наплыла туча, снова потемнело. Шорох повторился, в овраге мелькнула какая-то тень.
Миша хотел сказать Сидоренко про тень, он повернул голову и увидел, что Сидоренко и Некрасов, напряженно всматриваясь в темноту оврага, словно приросли к земле.
«Значит, тоже заметили», — решил он и еще плотнее прижался к земле.
Теперь уже отчетливо была видна не спеша приближавшаяся к ним черная фигура.
Некрасов негромко рассмеялся:
— Да ведь это же олень! Вот бродяга, шатается тут по ночам.
Офицеры привстали, за ними вскочил и Миша. Олень, должно быть заметив их, испуганно отскочил в сторону и затаился в кустах.
— Послушай-ка, Сидоренко, — задумчиво проговорил капитан, — а тебя не удивляет, что олень подошел к нам так близко? Ведь он должен был бы почуять человека издали…
— Правда, странно, — отозвался лейтенант.
— Атаманыч, останешься тут! — приказал Некрасов. — А мы попробуем подойти к этому оленю поближе. Ты, Сидоренко, обойдешь кусты справа, я слева.
Некрасов и Сидоренко разошлись в разные стороны. Миша остался лежать на месте.
Прошло немного времени, и вдруг олень снова показался из кустов. Должно быть не замечая Миши, он шел прямо на него. Вот он уже совсем рядом.
«Да он, наверное, ручной!», — подумал Миша и, вскочив на ноги, шагнул навстречу оленю, широко расставив руки и приговаривая:
— Ну, иди, иди сюда… Не бойся…
Олень сначала отпрянул, а потом поднялся на дыбы, и сильный удар крепкого оленьего копыта обрушился на Мишину голову.
— Ой! — только успел крикнуть мальчик и, потеряв сознание, рухнул на землю. А олень как-то неуклюже заковылял обратно в кусты.
![Атаманыч i_003.png](https://litlife.club/books/179268/read/images/i_003.png)