После того случая мы с Гвеном и подружились.
Воспоминания пронеслись, вызвав мимолетную улыбку. Поэтому сейчас рассчитывать на химию не приходилось, оставалось беречь силы, энергетически ценно питаться здоровой пищей и надеяться только на собственные природные ресурсы.
– Тебе нужен не я, – в конце концов выдавил из себя Гвен, когда я закончила свои объяснения про иконы. Вернее – ту отредактированную версию объяснений, что полагалось ему знать.
– А кто?
– Есть один такой тип. Он вообще-то из Питера и большая шишка в своем кругу, а у нас известен как Плеер. Но на меня не ссылаться, я тебе ничего не говорил.
– Как кто он у вас известен? – чуть было не расхохоталась я.
– Как Плеер. Это у него такой ник в нашей тусовке. Ну, погоняло такое. Сегодня какой день? – я сказала какой. – Ага, если ничего не путаю, он ныне обязательно будет в нашем клубе. Только тут я тебе не помощник. В клуб проведу, так уж и быть, а вот с Плеером знакомить не стану, даже рядом с тобой стоять не буду: мне моя репутация дорога. Да и здоровье еще понадобится.
– Но пардон, как узнаю этого твоего Плеера?
– Нет ничего проще – опишу его. Олдовый мужик, лет под шестьдесят, убедительная внешность, худощавый, рост под метр восемьдесят, абсолютно лысый, лицом похож на английского лорда, любит дорогие костюмы. Что еще? Всякие подробности типа цвета глаз не помню, ибо сам с ним близких дел не имел: он больше совсем молоденьких мальчиков любит, но кто ж их не любит?
Я промолчала, только неприлично хихикнула.
– Тебя что-то смущает? – тараторил в мое ухо Гвен. – Неужели у тебя такая неприязнь к нашему и без того несчастному брату?
– У меня? – возмутилась я. – С каких это пор?
Клуб, куда Гвен обещал меня провести, назывался «Схрон». Место довольно неприметное, скрытое от посторонних глаз стенами окружающих зданий – случайно вряд ли найдешь. Неоновая вывеска приглушенно-синего свечения. Случайному прохожему название ничего не говорило, зато выдавало с потрохами обилие модно вылизанных как бы мальчиков, стекавшихся со всех сторон и сбивавшихся в миниатюрные ватаги перед входом. Крепкая, так сказать, мужская дружба. Сюда собирались все: от тривиальных всем надоевших геев и резких лесбиянок, до созданий, без ясно сформулированной принадлежности к какому-то конкретному полу. Но, как это верно говорится у обывателей – чем богаты, тому и рады. На мой непросвещенный взгляд, правде надо смотреть в глаза: в Москве пидорасов больше всего, а толерантности к ним меньше. Питер, в этом отношении, значительно снисходительнее в смысле уважения человеческой величины. Впрочем, на то и Питер.
– Слушай, – с удивлением спросила я, когда мы подъехали к этому неприметному зданию, – а почему на фейсконтроле у вас тут дежурит девушка?
– О, это Рыжая Джинджер – местная лесбиянка и в определенной степени знаменитость. Уважаю! Да, и очень не советую с ней припираться и спорить, боком потом выйдет, поверь мне. Попытайся ей понравится, пригодится.
Джинджер не производила впечатления роковой женщины или идеальной машины для убийства – миловидная девочка своеобразной наружности, с изюминкой на знатока-любителя. Ярко-рыжие волосы, кожаная куртка, джинсы. Ссориться с ней мне совершенно не хотелось, неприятия или гадливости она не вызывала, и не из-за какого-то понятного в данных обстоятельствах страха, а из простого чувства уважения к нелегкому ее труду.
– Почему не советуешь? – спросила я.
– Есть причины, от которых лучше не отмахиваться: за входной дверью несколько человек охраны. Заметь, совсем не с новогодними подарками. Если что, они тебя так отмутузят, что мало не покажется. Причем сделают это превеликой радостью, и не посмотрят что ты девушка.
Я неопределенно хмыкнула, но ничего не сказала. Мы неторопливо выползли из машины, громко пискнула навороченная сигнализация, и мгновенно ожил маленький синий огонек на черной приборной панели. Гвен радостно бросился к своему многочисленному племени, излучая радость, позитив и взаимопонимание. Единственное, что я случайно, краешком уха, расслышала, находясь еще на неплохом расстоянии: «я здесь, и не надо букетов». Остальная часть фразы утонула в приветственном многоголосье. Какое чудное единство мужского коллектива! Любой начальник позавидует. Видно, Гвен – личность тут весьма знаменитая, уважаемая и всеми любимая.
– Девушка, а вы вообще-то знаете куда идете? – спросила меня Рыжая Джинджер. – Вы выглядите слишком натурально, могут возникнуть конфликты!
Вот еще! Придраться что ли не к чему? Не надо цеплять мое достоинство и дискриминировать натуралку.
– Образ у меня такой, натуральный – «стерва» называется!
– Сегодня дресс-код «розовая пантера», – со скучающим безразличием сообщила фейсконтрольщица, разглядывая почему-то мои ботинки. Очевидно, у нее свои мерила при отборе посетителей. – Вы не соответствуете.
– Джинджер, лапонька, – пришел мне на помощь Гвен, – пропусти ее, сделай одолжение. Ради меня! Человек в первый раз, посмотреть хочет, приобщиться к нашей культуре. Разве нельзя? Не отпугивай ее, нас и так-то не особо любят, ты же знаешь.
Рыжая Джинджер соизволила оторваться от моей ни в чем не примечательной обуви и, по-моему, взглянула на меня с интересом хищного тираннозавра, следящего за тупыми действиями травоядного трицератопса.
– Все, прошу прощения! – с этими словами Джинджер отступила в сторону. Воистину неисповедимы пути женщины. – Устраняюсь. Раз Гвен так за вас просит, то можете проходить. Желаю хорошо повеселиться в нашем заведении, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы все-таки в гостях. Удачи!
Мы вошли.
«Схрон», как я уже писала, – специализированный гей-клуб, и это уже говорит о многом. Помимо бесплатного презерватива в обмен на входной билет, в каждой приватной кабинке опять же абсолютно имеется дармовая гель-смазка. А еще – стиль одежды. Это у них там, в Европах, перестали заморачиваться по поводу внешнего вида: даже в клуб могут пойти в том же самом, в чем ходят дома. Например, в приличное место вас вполне пустят в жеваных джинсах, старых кроссовках и застиранной майке, главное – улыбаться и излучать отличное настроение. У нас же правила дресс-кода значительно жестче. Чтобы пройти в хороший и известный клуб выглядеть надо дорого и породисто. От фейка лучше всего отречься сразу и навсегда. Купленная с лотка на рынке майка с надписью «addibas» во всю грудь, доверия не вызовет. Беспроигрышный вариант для девушек – вечернее, но не чересчур нарядное, платье выше колен, туфли или босоножки на каблуках. Если много танцевать, то лучше дизайнерские джинсы, красивый эксклюзивный топ и кеды – удобные, но впечатляющие, например, золотого цвета. Для всяких мелочей маленькая сумочка – с большой могут и не пропустить. Однако во что бы ни одеться, главное – испускать уверенность, что просто обязаны впустить: фейсконтрольщик это ощущает. И ни в коем случае не уговаривать и уж тем более не предлагать деньги. Если говорят «нет» – значит надо гордо уходить. Бывает, что окликнут и предложат пройти.
Обстановка клуба была балаганно-базарная, нереалистично-ярмарочная. Ощущения такие, будто я в цирке на первых рядах: глаза тут же разбежались в разные стороны. Пестрота и развязность клоунов, все краски ада. И еще. Поглазеть на представление, к моему удивлению, собралось немалое число девушек. И чего им тут ловить? Либо не оставляют призрачных надежд переформатировать ориентацию наиболее симпатичных геев, либо трафаретно пришли завести лучших друзей, либо проведать уже имеющихся. Либо сами они бесперспективные лесбиянки.
Гвен удалился в какую-то комнатку, а мне вдруг приспичило, и я стала искать клубный туалет. Классический вариант сортира тут отсутствовал напрочь: табличек «М» и «Ж» на дверях не висело принципиально. Схематичных мужских и женских силуэтов нигде тоже не было. Туалеты в гей-клубе совместные, ибо наличие девушек игнорировалось тут наиболее простым и примитивным способом. Обстановка назойливо напоминала фильм «7 кабинок»[8]: там, правда, туалет женский, но ходили туда почему-то исключительно мужики. Так и здесь, только наоборот: сортир мужской, а внутри одни бабы на первый взгляд. Или это так, для конспирации?
8
«7 кабинок» – российский фильм 2007 года. Приключенческая история, шпионские страсти, убийства и любовь на грани смерти. Все происходит в замкнутом пространстве ремонтируемого женского туалета в ночном клубе.