Дед Серега, Кулуканов, Данила таскают в соседнем дворе мешки с зерном. На крыльцо выходит Павел. Следом за ним выскользнул Федя.
Федя. Ты куда, Паш?
Павел. За брезентом к Федору Тихоновичу сбегаю.
За сценой голос Кулуканова: «Тпру! Но балуй!»
Федя. Паш, а конь-то кулукановский.
В тени проскользнули фигуры деда Сереги и Кулуканова.
Чего там, Паш?
Павел (всматривается). Прячут зерно в яму!
Федя. Ох, как много! У дедуни нет столько хлеба.
Павел. Ну, ясно, нету. Зерно-то кулукановское! Вот подлые, сгноить хотят!
Федя. А зачем они прячут?
Павел. Чтоб не отобрали... А Дымов говорил - хлеб для государства сейчас самое важное!
Федя. Вот я им сейчас крикну! Хочешь?
Павел. Ступай спать!
Федя. Паша...
Павел. Ступай, ступай!
Федя возвращается в избу.
Павел помедлил несколько секунд и скрылся за калиткой. Услышав стук щеколды, к забору подбегает Данила. Затем к нему торопливо подходят дед Серега и Кулуканов.
Дед Серега. Кто там?
Данила. Вроде Пашка...
Кулуканов. Опять он?!
Данила. Похоже...
Кулуканов. Слышь, Серега? У Сидорова закопанный хлеб нашли, а у Шитракова оружие! Тоже Пашка устроил со своими босяками!
Дед Серега. Трофима выдал...
Данила. Не дал хозяйства объединить, Арсений Игнатьевич.
Кулуканов. Когда-то Трофим приходил, кланялся: будь у сына крестным отцом. Согласился крестить... Кабы знал тогда, сам бы своими руками в церкви, в купели утопил бы змееныша!
Данила. Утопить никогда не поздно!..
Кулуканов. Если какой уполномоченный из района приедет - не страшно: приедет и уедет. А тут свои глаза! Под боком! От них никуда не скроешься!.. Слышь, Серега?..
Дед Серега молчит.
Слышь?!
Дед Серега (тихо и четко). Убью!
Кулуканов. Я тебе давал, Данила... и еще дам... Выследить его надо и... конец!.. А сейчас быстрее зерно прятать...
Носят мешки. Пауза. Во двор быстро входят Павел, Потупчик и Иванов с фонарем в руке.
Павел. Вот они! В сарае закапывают.
В соседнем дворе проходит дед Серега с мешком на спине.
Потупчик. Гражданин Морозов! Чем занимаетесь? От народа кулацкий хлеб прячете?
Иванов. Ишь ты! По ночам в прятки играть начали!
Потупчик и Иванов скрываются в соседнем дворе. Голос Потупчика: «Гражданин Кулуканов!» Голос Иванова: «Батюшки! Хлеба-то сколько!»
Дед Серега (тихо). Ну, Пашка, не сносить тебе головы!
Павел. Не пугай, дедуня! Не боюсь! Не для того я этот галстук надевал! Молчать никогда не буду!
Затемнение.
Медленно рассветает. Тишина, только где-то далеко перекликаются петухи. Татьяна выходит на крыльцо.
Татьяна. Ребятки! Вставать!
Голос Павла. Встаем, маманька!
Татьяна. И солнышко уже встает...
Из избы быстро выбегает Федя.
Ты куда?
Федя. За Яшкой! (Исчезает за воротами.)
Татьяна колет дрова. Выходит Павел с полотенцем в руке.
Павел. Маманька, я сейчас поколю.
Татьяна. Давай, сынок! (Уходит в избу.)
Павел колет дрова. Татьяна возвращается с крынкой, хлебом и двумя кружками. Ставит крынку на стол под березкой, на которой в свете загорающегося дня видны теперь желтые поредевшие листья.
Паша!
Павел. Чего, маманька?
Татьяна. Вы до поздна не ходите только.
Павел (шутливо). Мы в Тонкую Гривку махнем и у тетки переночуем.
Татьяна. Вот я вам махну.
Павел. Да я шучу, маманька. Мы к утреннику вернемся.
На улице возникает далекая и звонкая девичья песня.
Татьяна. Вот и за мной, кажись, девки идут.
Павел. А ты куда?
Татьяна. Конюшню заканчивать.
В соседнем дворе появляется Данила.
Паша, ключ под крыльцо положишь... Данила не грозился тебе?
Павел (неопределенно). Нет...
Татьяна. А вчера ничего не говорил, когда ты помешал им кулукановский хлеб закапывать?
Павел. Молчит... Не смотрит даже.
Татьяна. Сколько хлеба загубить хотели, окаянные!
Голос Ксении. Таня!
Татьяна. Иду, иду!
Павел. Маманька, а где мешок?
Татьяна. За печкой. Да тебе зачем мешок-то?
Павел. А мы целый мешок наберем. Клюквы полно на болоте.
Татьяна. Пейте молоко с Федюшкой. Ну, я пошла. (Выходит за калитку.) Ксеня! (Скрывается.)
Павел (поднимается на крыльцо, приветливо машет рукой). Маманька-а!
Федя (машет рукой в калитке). Маманька-а!.. (Подбегает к Павлу.) Паш! Яшка спит - не добудиться!
Павел. Так я и знал! Вот соня!
Федя. Я его и щипал и кулаком под бок - а он только мычит.
Павел. Пойдем вдвоем, братко?
Федя. Пошли... О! Паутина летает!
Павел. Бабье лето...
Федя. А бабья зима бывает?
Павел. Пей молоко!
У стола пьют молоко.
Павел. Хорошее утро! Тепло!
Федя. Ага! А я зиму люблю. Хорошо зимой на санках! Паш, а тракторы по снегу ходят?
Павел. Ну, ясно, ходят... Постой, а ты почему босиком?
Федя. А что?
Павел. Надень сапоги, ноги наколешь. (Уходит в избу.)
Федя. Жарко... зачем сапоги-то? Паш, не надо сапоги!
Павел (выбрасывает из окошка сапоги). Надень, надень!
Федя (надевает сапоги, ворчит). Все ребята босиком еще ходят... а мне - сапоги... Тяжелые - сто пудов!
Павел (запирает дверь, прячет ключ). Надел? Ну вот, пошли, братко.
Федя. Пошли...
Павел подхватывает на спину Федю, который, словно знаменем, размахивает над головой мешком.
Оба. «Мы красная кавалерия, и про нас былинники речистые ведут рассказ...» (С песней скрываются за воротами.)
Данила, который исчезал и снова появлялся в соседнем дворе, закрыл распахнутую ребятами калитку. Выходят дед Серега и Кулуканов.
Дед Серега. Ушел?
Данила. На болото пошел. За клюквой.
Кулуканов. В самый раз!
Пауза.
Дед Серега. Данила, нож взял?