— Сначала я заведу мотор, потом отпускай меня. — Говорю я Лиззи, которая не захотела идти со мной.
— Ветер слишком сильный и дождь начинается — Говорит она, показывая на большие косматые тучи, которые ветер несёт с моря на сушу.
Дёргаю за шнур и маленький подвесник начинает весело тарахтеть. Лиззи отпускает линь и я удаляюсь, держа курс на берег. Несколькими секундами позже мотор вдруг взвывает на высоких оборотах, кашляет и замолкает. Тендер сразу превращается в игрушку ветра и становится лагом.
— Наверное намок. — Думаю я, пытаясь снова завести его. Действительно, несчастный мотор весь переход висел открытый на кормовом релинге и его сотни раз накрывало волнами и поливало ливнями. Как и нас, впрочем.
Берусь за шнур. Рывок, второй… На третий мотор заводится. Слава богу. Успеваю лишь снова развернуть нос в сторону берега, как мотор глохнет с болезненным звуком.
Принимаюсь снова дёргать шнур, но мотор больше не подаёт признаков жизни, тем временем меня уносит ветром. Уже через несколько секунд я был дальше от берега чем наша лодка и всё продолжал удаляться от острова.
Бросаю мотор и берусь за вёсла. Всего несколько секунд уходит чтобы вставить их в уключины, но когда я начинаю грести, лодка уже в ста метрах. Гребу сильней, изо всех сил, но расстояние не уменьшается. Очевидно ветер и течение сводят на нет все мои усилия.
Пробую зацепиться якорем. Якорь, цепь и швартовый линь связанные вместе составляют десять метров, глубина около шести — слишком коротко. Якорь скребёт по дну но не держит.
Надеюсь он зацепится за камень, он всегда это делает когда не нужно, но сейчас нет.
Вытаскиваю всё на борт и снова принимаюсь грести. Я чувствую ветер затылком, гребу изо всей мочи, вкладывая в каждый гребок всю энергию на какую способен. Но всё ещё хуже чем прежде. Расстояние кажется даже увеличивается. Может быть и нет, но и не уменьшается, а я уже чувствую тяжесть в руках. Продолжаю грести, чтобы хотя бы сохранить дистанцию и пытаюсь сосредоточиться. Не знаю что делать. Если продолжать грести, то только вымотаюсь, если не буду, всё равно унесёт дальше. Хорошо, что пока я ещё был недалеко, успел крикнуть Лиззи чтобы не волновалась и включила якорный огонь, может сумею вернуться когда изменится течение.
Теперь я думаю только о том, чтобы меня не унесло далеко. Какова скорость течения?
Узел? Два? Прежде чем я окажусь по настоящему в открытом море приливное течение должно измениться. А ветер? Ветер должен бы дуть с юго-востока и помогать мне дрейфовать в сторону берега. Да, но сегодня утром он дул с юго-запада, то есть от берега.
Вскоре небо затянуло тучами. Низкая серая полоса, которая ещё недавно была на горизонте, теперь над головой, начался дождь и ветер задул порывами.
Может не будет ничего серьёзного. Тропические грозы непредсказуемы. Иногда это просто ад из ливня и шквалов, иногда же просто дождик без ветра. Уже далёкая «Barca Pulita» скрывается из вида с первыми шквалами. С неба падают крупные капли и воздух сразу свежеет. Решаю грести. Грести против ветра было бы бесполезно, поэтому иду под прямым углом, чтобы углубиться в бухту, хоть я и удаляюсь при этом от лодки.
Гребу, гребу, гребу… Стараюсь поддерживать спокойный размеренный ритм, чтобы не выдохнуться в несколько минут. Концентрируюсь на гребле, чтобы не поддаваться панике.
Тендер тяжёлый, вёсла малоэффективны, но я всё равно продолжаю, хоть вокруг теперь ничего не видно. Лодка, остров, материк, мыс Дельгадо — всё скрылось за дождём. Вижу только гребни волн, ветер рвёт их на длинные белые полосы, да ковёр из кратеров, которые капли выбивают на поверхности моря.
Продолжаю грести вслепую, ориентируясь лишь на направление ветра и волн. Надеюсь, что ветер не поменял направление, если вдруг это случилось и я иду в открытое море, то это конец. Конец путешествия, конец игры, конец всего.
Дождь скрыл всё. Это серая косая стена воды. Вода течёт по волосам, по лицу в глаза, капает с бороды. Неистовый ливень длится пол часа, потом ослабевает. Бессмысленно продолжать грести неизвестно куда. Прекращаю и чувствую, что замёрз. Ложусь на дно тендера и прячу голову под маленьким тентом закрывающим нос, но всё остальное тело остаётся снаружи и в первый раз с того момента как всё началось я осознаю, что на мне всего лишь мокрая майка и плавки. Мне казалось этого достаточно для короткой прогулки по берегу. Я дрожу от холода. На глаза попадается ведро валяющееся в тендере, засовываю в него ноги чтобы хоть как то укрыться. Лежу так неподвижно свернувшись, чувствую, как качается тендер, хлопая иногда на большой волне. Слышу стук дождя по тенту и уколы капель по телу. Пытаюсь собраться с мыслями и вспомнить топографию места. Мы бросили якорь у острова в большой бухте. На западе, в глубине бухты — материк, на юге. В направлении откуда дует ветер, должен быть остров и «Barca Pulita», на севере — мыс Дельгадо, на востоке открытый Индийский океан, безбрежный и пустынный.
Я приподнимаюсь. Абсолютно необходимо найти хоть какие-нибудь ориентиры, чтобы грести в сторону суши. Я уже не надеюсь вернуться на лодку, но должен во что бы то ни стало подойти к берегу до темноты. Мне достаточно было бы увидеть солнце, или его свет за облаками, чтобы знать куда двигаться.
Я замечаю, что цвет неба начинает меняться. Оно пока ещё серое, но свет более тусклый с тонами жёлтого и красного. Грести..? Куда..? Не знаю. Продолжаю обшаривать неясный горизонт, пытаюсь угадать, с какой стороны появится силуэт мыса Дельгадо. И вдруг вдалеке вижу мачту. Это лодка! Это лодка! Но этого не может быть. Она почти сразу пропадает за завесой дождя. Снова появляется. Это точно мачта, но это не «Barca Pulita», я это понимаю потому, что мачта слегка наклонена. Рыбаки? Возможно.
Мачта голая, паруса на ней не видно. Лодка стоит, может быть она на якоре. Если удастся добраться до неё я перестану дрейфовать! Снова берусь за вёсла, снова гребу против ветра и против волны. Гребу спокойно, чтобы экономить силы. Считаю гребки. Один, два, три…пятьдесят, пятьдесят один…сто…
Дохожу до пятисот. Силуэт увеличивается. Не на много, чуть-чуть. Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три… Странно, но я не чувствую усталости. Руки работают, спина тоже, несмотря на абсурдно неудобную позу — сидя на перевёрнутом ведре, которое деформируется у меня под задом. Ребро ведра режет бёдра и затрудняет кровообращение, ноги затекли.
Каждые пятьдесят гребков меняю положение, чтобы размять их, продолжаю грести и думаю, что это приключение стало испытанием моих возможностей.
Дневной свет быстро тускнеет. Что случится вперёд: я доберусь до лодки или окончательно стемнеет? Но теперь и меня должны уже увидеть и надеюсь, они решат пойти мне навстречу.
Должны бы понять, что я в непростой ситуации. Семьсот, семьсот один, семьсот два…
Каждые пятьдесят гребков оборачиваюсь. Каждый раз лодка становится чуть больше.
Немного, но больше.
Густая волна запаха рыбы, тепла и человеческих тел подтверждает, что я приближаюсь.
Запах то пропадает, то снова доносится с порывами ветра. Уже стемнело, но чёрный силуэт уже совсем рядом и я слышу голоса. Последние гребки мощные и быстрые, своеобразный спринт и конец кошмара.
Две руки высовываются из за тёмного борта, две чёрных фигуры помогают мне подняться.
Лица не разобрать в темноте ночи. Остальные сидят под прозрачным полиэтиленом укрываясь от дождя, который тем временем снова начал накрапывать. Чёрная кожа, истощённые тела, удивлённые глаза, рваные майки. Из далека лодка казалась внушительной, на самом деле это всего лишь чуть больше чем шлюпка и её жестоко качает.
Я улыбаюсь.
Они улыбаются.
— Говорите по-португальски? — не понимают. Но разве в Мозамбике не говорят попортугальски? После нескольких попыток пробую по-английски, потом несколько слов на суахили. К моему удивлению, отвечают. И я узнаю, что они не из Мозамбика а пришли из Танзании, из порта Линди в 141 миле на север от границы. Они пришли сюда рыбачить нелегально. На борту мешки с солью и бочки с солёной рыбой. Они рыбачат несколько недель среди островов, не причаливая к берегу и не показываясь никому на глаза, а когда лодка полна, так же под парусом, возвращаются в Танзанию. Лодка в длину около восьми метров, из дерева, чёрная и грязная, мешки соли, бочки. Лодка без палубы и мои спасители живут под открытым небом днём и ночью, в дождь и зной, так же как я в своём тендере, только они это делают годами.