Сергей Николаевич умер внезапно, 13 октября 1977 года, от сердечного приступа, на руках у второй жены, Оксаны Прокофьевны Федориной, с которой прожил последние двадцать лет.
В сохранившихся дневниковых записях 1967 года есть описание много раз повторяющегося одного и того же сна:
«Как глубоко мне запомнился этот сон. Наверно, полгода прошло, как он приснился, а все встает в памяти. Записать, может быть? А что, собственно, записывать? Как передать ощущение, предсмертное томление, глубокое переживание конца; не своего только конца, а конца всего?
Впрочем, в этом сне были краски, насыщенные, но строгие и многоречивые — лаконизм палитры настоящего мастера. Снилось: стою один среди поля; оно безгранично и впереди уходит за горизонт, постепенно возвышаясь; знаю, что и сзади оно, и только оно, понижается так же постепенно: все поле покато особой покатостью земного шара, сферической. Но, видимо, не так уж и велик этот шар — горизонт совсем недалеко. Под ногами и всюду вокруг сочная зелень, темно-зеленая, почти синеватая от освещения, невысокая и ровная, мягкими остриями тянущаяся вверх, одинаковая, как взошедшие зелени, но лежащая сплошным густым покровом, под которым не видно и не чувствуется земли с ее структурой, цветом почвы. Небо, неопределенное по цвету, таинственно-тревожное, и от него — удивительная синева растительности, хотя оно совсем не синее, скорее, желтовато-серое, почти бесцветное и сумеречное. Рассказать — нет слов. Но чем ниже, чем ближе к земле — траве, тем темнее. Уже до колен или до пояса мне достиг вечерний полумрак. Никого нет рядом или поблизости. Я — один, и мне открыто, я знаю, что это последнее. Не минуты уже — секунды… Сейчас там, впереди, все расколется, разорвется последним испепеляющим ударом. И глаза уже не увидят этого — они не приспособлены видеть. Огненный вихрь пожрет, свернет, как свиток, и это небо, и зеленую, по-вечернему сырую зелень, вместе с землей и со мной. Времени нет уже ни для поступков, ни для мыслей, даже для молитвы. Я опускаюсь на колени, закрываю руками глаза, чтобы они не ослепли ни мгновеньем раньше полного конца, хотя знаю — увидеть нельзя. Почти падаю головой вперед в эту сочную синеву зелени, и последнее ощущение соприкосновения с землей, последняя мысль всего существа, поглощающая и страх, и жалость ко всему, обреченному ныне вместе со мной: „Да будет воля Твоя!“ И все».
Послесловие составлено Н. И. Толстой
Жизнь и творчество С. Н. Толстого и его автобиографическая повесть «Осужденный жить»
Сергей Николаевич Толстой родился в 1908 году, в дворянской семье, у Марии Алексеевны (урожденной Загряжской) и Николая Алексеевича Толстых, 25 сентября (8 октября н. ст.), в день Преподобного Сергия Радонежского, в Москве, в доме графа Салтыкова (Б. Никитская, 68 — Скарятинский, 8 — М. Никитская, 41)[114], в котором его дед по матери арендовал квартиру.
Историю этого дома и судьбу его обитателей спустя 30 лет автор расскажет в поэме «Московский особняк»:
Крестили мальчика в церкви Святого Великомученика Георгия Победоносца на Всполье, за Никитскими воротами близ Кудрина, в которой находился придел Сергия[115]. «Образок Сергия Радонежского, с сердитым строгим лицом, в синей блестящей одежде, висит над моей головой», — прочитаем мы в написанных в 1933 году «Разговорах с Чертиком». День крестин описан во II части автобиографической повести: «Почему-то решили идти пешком… Пошли через поле…» Или это фантазия автора, или действительно здесь в 1908 году были незастроенные места[116]. А совсем рядом, на Спиридоновке,[117] стояла Церковь Спиридония, Епископа Тримифундского, на Козьем болоте, в которой находился его чудотворный образ с частицей мощей Святого — покровителя рода Толстых, легенда о котором рассказана в первой части повести. Наверняка Толстой бывал в этом храме и в начале века, когда приезжал в Москву с родителями, и будучи взрослым (до 1933 года — потом церковь сломали). Икону перенесли в Церковь Воскресения Словущего на Успенском вражке,[118] и, когда в 60–70-х годах писатель жил в Угловом переулке, он был прихожанином именно этого храма.
Первые два месяца жизни Сергей Николаевич находился в Москве, в Скарятинском переулке и с 1924 года и до своей кончины прожил в столице. Все творчество С. Н. Толстого буквально пронизано Москвой, и нет почти ни одного произведения, в котором так или иначе не встречалось бы упоминание о ней:
Потом его отвезли в имение Новинки Тверской губернии[119], где он жил десять лет — с 1908 по 1918 год. Первые годы детства ему было «суждено вспоминать как чудесную сказку». Здесь он получил прекрасное домашнее образование. Основная заслуга в этом принадлежала его отцу, Н. А. Толстому (1856–1918), который воспитание своих пятерых детей: Николая, Веры, Ивана, Алексея и Сергея (дочь Мария умерла в младенчестве) считал главным в жизни и стремился заложить в них «основы порядочности», которые считал «единственно ценными».
Отец Сергея Николаевича тоже вырос в Новинках, но родился он в Москве, в особняке на Тверском бульваре, 25 (ныне здание Литературного института), окончил Тверскую гимназию и Аракчеевский кадетский корпус в Нижнем Новгороде, много путешествовал за границей. В имении же он поселился окончательно и жил безвыездно лишь когда женился на своей троюродной сестре М. А. Загряжской, с которой познакомился в доме на Тверском, принадлежавшем его бабушке, Анне Николаевне Козловой (урожденной Кротковой). Его купил для нее в 1834 году ее отец, Николай Николаевич Кротков, друг детства поэта Федора Глинки. Яркий эпизод их пребывания во дворце Екатерины II, когда они были пажами, Толстой описал в первой части повести.
Дом на Тверском бульваре, названный «Домом Герцена» (хотя Александр Иванович прожил в нем всего несколько месяцев в младенческом возрасте) в свое время был знаменит Свербеевскими пятницами, когда в нем собирался весь цвет литературной Москвы. В то время владелицей этого дома, часть которого арендовал Н. Д. Свербеев, и была А. Н. Козлова, прабабушка С. Н. Толстого, в гостях у которой часто бывал О. И. Сенковский (известный барон Брамбеус), а Карл Брюллов рисовал здесь акварель «Сенковский в доме Козловой»[120]; она часто принимала у себя А. В. Дружинина, автора знаменитой «Поленьки Сакс», отсюда вела переписку со знаменитым астрономом Фламмарионом, здесь Антон Рубинштейн «проигрывал» свои новые вещи, и в этом доме гостили близкие друзья прадеда С. Н. Толстого, Николая Николаевича — декабристы И. И. Пущин, С. П. Трубецкой, Н. М. Муравьев, И. Д. Якушкин, Ф. Н. Глинка и другие.[121]
Нетитулованная тверская ветвь Толстых, к которой принадлежал Сергей Николаевич, сравнительно мало известна, хотя она пересекалась со множеством известных дворянских фамилий — «Толстые и Кротковы, Загряжские, Лунины, снова Загряжские и Жеребцовы, Козловы, Матюнины, и опять и еще Загряжские» («Осужденный жить»). На протяжении столетий ее уважаемые представители были предводителями дворянства, сенаторами, имели генеральские чины и многочисленные награды. Ветвь начала формироваться самостоятельно во второй четверти XVIII века. В XVII веке Иван Петрович Толстой, их предок, был стольником и получил большие земли в Осташковском уезде, на озере Селигер; его сын был женат на Екатерине Алексеевне Загряжской («три века трижды Толстые женились на Загряжских»), Это тот самый Яков Иванович[122], что «вчерась во дворце удостоин был милости получить сию дулю (грушу. Прим. авт.) и гроздь из собственных ручек государыни нашей, ее величества Елизавет Петровны…» («Осужденный жить»). Именно он начал строить на Селигере большое и богатое имение Новые Ельцы.
114
Ныне посольство Испании (Б. Никитская, д.50/8. В 1825 году княгиня Прозоровская продала свой дом № 50 на углу Скарятинского пер. Н. А. Гончарову (дом простирался до М. Никитской). Сюда в 1828–1829 гг. А. С. Пушкин приезжал к своей будущей теще Н. И. Загряжской.
115
В Писцовых книгах церковь упоминается с 1631 года. Придел преп. Сергия, который освящен в 1781 году, упоминается в 1690 году. Храм разрушен в 1933 году, и на его месте стоит Центральный государственный дом радиовещания и звукозаписи (в советское время улица Качалова).
116
Вспольем или Спольем в Москве назывались незастроенные места рядом с городом, то есть начало полей за городской чертой. При переименовании в 1922 году Георгиевский переулок и был назван Вспольным (теперь он снова называется Георгиевским).
117
Дом № 24 (в советское время — улица Алексея Толстого).
118
Брюсовский пер. (в советское время ул. Неждановой, 15/2).
119
Ранее это была Московская губерния.
120
Уже после смерти С. Н. Толстого эту акварель отдали в Литературный музей в Москве.
121
В 1908 году, когда С. Н. Толстой родился, дом на Тверском еще принадлежал его бабушке Н. А. Толстой (урожденной Козловой), но был целиком сдан в аренду, а продан был, когда она умерла, в 1909 году.
122
Генерал-поручик лейб-гвардии, секунд-майор Преображенского полка, кавалер Ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия, Осташковский уездный предводитель дворянства.