Из каюты показалась Яндра. Три года жизни в море изменили ее внешне и внутренне. Ее фигура стала женственнее, формы сочнее, но черты лица огрубели, как происходит с любым, кто проводит на свежем воздухе значительное время. На корабле Яндра была единственным человеком, который мог и возражал Балтазаре, непредсказуемому пирату со взрывным характером. Скитания на корабле, жизнь, полная опасностей, осточертели Яндре, она хотела спокойствия и определенности. Но больше всего ей хотелось распрощаться с Балтазаре, смертельно обидевшим ее. Их отношения были уже не такими лучезарными, как вначале, когда он только стал предводителем пиратов, а было это три года тому назад. Уже через два года он без всякого стеснения брал с захваченных кораблей юных девиц себе в наложницы. Яндра устраивала скандалы, не разговаривала с ним, а он лишь усмехался и после очередного удачного абордажа торгового судна, когда на палубе еще не высохла кровь, снова волок обезумевшую от страха женщину к себе в каюту, где с неистовством овладевал ею. После того как он охладевал к жертве, дальнейшая ее судьба, как и остальных пленников, которым повезло или не повезло остаться в живых, была печальна: рабство или выкуп. На этот раз Яндра решила идти до конца. Увидев одноглазого великана Гуиндаччо, она сказала ему тоном, не терпящим возражений:
— Позови Балтазаре, мне надо с ним срочно поговорить.
Гуиндаччо хотел ответить шлюхе капитана резко, но сдержался. Капитан Косса, не отличающийся постоянством в отношении женщин, уже на протяжении ряда лет возил эту шлюху с собой, а до этого дерзко выкрал ее из тюрьмы инквизиции, поставив себя этим вне закона. Его брат, славный Гаспар Косса, плавал под флагом герцога Прованса, имел патент корсара, что давало ему право свободно заходить в порты для пополнения запасов провизии и воды, а вот Балтазаре Косса не имел патента, поэтому им то и дело приходилось спасаться от преследования военных кораблей, кому бы они ни принадлежали — итальянцам, французам, испанцам, маврам, османам, магрибам или марокканцам. А не так давно он настроил против себя и собратьев-пиратов, ограбив на острове Лампедуза святыни. По давней договоренности, этот остров являлся священной территорией, где пираты могли поклоняться каждый своим богам. Тут были святилища христиан и исламистов, мавров и буддистов. После удачных операций пираты подносили своим божествам щедрые дары, безбоязненно оставляя их на острове. Капитан Косса презрел эту договоренность и ограбил святилища, забрав оттуда наиболее ценные вещи. Теперь, даже если их божества стерпят такое святотатство, от оскорбленных пиратов пощады не жди. Длительный штиль — явный признак надвигающихся неприятностей. Пират невольно перекрестился.
— Сеньора, капитан Косса у себя в каюте. Кому, как не вам, знать, чем он там занимается и что беспокоить его в это время по пустякам опасно для здоровья и жизни.
Яндра вспыхнула: Балтазаре снова уединился с захваченной на прошлой неделе негритянкой, видимо, оказавшейся очень искусной в любви, раз он до сих пор не мог ею насытиться. Она решительно направилась к каюте капитана и, не стуча, распахнула дверь. Любовники, удовлетворив страсть, отдыхали на ложе, занимавшем половину каюты, и пили вино из золоченых кубков. Неожиданное появление Яндры не вызвало никаких эмоций на лице Балтазаре, он давно привык к сценам ревности любовницы и невозмутимо переносил их. Негритянка испуганно вскрикнула и прикрылась тонким льняным покрывалом до самой шеи.
— Сеньора Яндра, по-видимому, ты ошиблась каютой?
— Нет, Балтазаре, по-видимому, ты забыл, где место капитана на корабле! Предаваясь низменным удовольствиям, выставляешь себя на посмешище перед командой! — сказала она и чуть тише добавила: — И меня тоже.
— Уже который день штиль, идем под веслами, наши трюмы полны добра… Даже если сейчас перед нами появится «жирный» торговый корабль, мы проплывем мимо, не обратив на него внимания. Самое подходящее время капитану немного отдохнуть с красоткой!
Балтазаре обхватил негритянку за шею и повалил на кровать. Она упала на грудь, продемонстрировав со спины обнаженное гибкое тело с выделяющимися округлыми упругими ягодицами, и тут же получила по ним звонкий шлепок.
— Хороша!
Кровь бросилась в голову Яндре, она шагнула вперед и отвесила тяжелую пощечину кудрявой темнокожей женщине. Ярость исказила ее черты. Выхватив из-за пояса кинжал, она замахнулась им и приказала:
— Пошла вон, шлюха!
Вид оружия пояснил смысл сказанного лучше любого толмача. Обнаженная негритянка мигом вскочила и уже у порога вопросительно посмотрела на Балтазаре. Тот взмахом руки позволил ей уйти, и, подхватив одежду с пола, не одеваясь, она исчезла за дверью.
— Я твоя пленница, Балтазаре? Почему ты держишь меня возле себя, развлекаясь с другими женщинами? Высади меня в ближайшем порту, я не намерена больше оставаться в положении невольницы.
— Ты не пленница, я беспокоюсь о твоей безопасности. Неужели ты хочешь снова оказаться в руках инквизиции и взойти на костер?
— Я сумею позаботиться о себе!
— Вновь найдешь себе престарелого прелата, который будет чередовать твои ласки и игры с мальчиками? — Балтазаре издевательски рассмеялся.
— В ближайшем порту я покину корабль, хочешь ты этого или нет!
— Мы идем к берберийским берегам, тебе найдется там достойное место в гареме!
— Думаю, это лучше, чем смотреть, как ты развлекаешься с пленницами! Ведь это низко — брать ласки напуганных и беззащитных женщин!
Дверь каюты открылась, и внутрь просунулась голова Гуиндаччо.
— Капитан! Поднялся ветер, я приказал ставить паруса, — доложил он.
— Прекрасно! Дадим гребцам передышку!
— На горизонте небо заволокло тучами. Только что было солнце, и вот его уже нет. Это дурной знак! Эх, не надо было разорять святилища на острове!
— Пошел вон! Я решаю, что делать, а что нет! — Балтазаре схватил кубок, намереваясь запустить им в пирата, но Гуиндаччо мгновенно скрылся.
— Как только корабль причалит, я покину его. Пусть это будет даже необитаемый остров! — заявила Яндра.
— Как же твое гадание на внутренностях ягненка? Ты ведь напророчила, что счастье и удача будут сопутствовать нам, если мы будем вместе, что смерть одного вскоре приведет к гибели другого!
— Ты только по этой причине держишь меня рядом с собой?
— Я привык к тебе, и мне без тебя будет скучно.
— Все равно уйду, и силой ты не сможешь меня остановить!
В каюту вошел озабоченный Ринери.
— Балтазаре, ветер с каждой минутой крепчает. Команда неспокойна, все считают, что, разорив святилища на острове Лампедуза, ты вызвал гнев богов. Гуиндаччо с трудом утихомиривает команду, возможен бунт. Ортега во весь голос причитает, что приближается буря, которая всех погубит из-за твоего неразумного поступка.
Балтазаре быстро оделся и вышел на палубу. Он был поражен переменами в природе. Совсем недавно море было ленивым и спокойным, казалось, ничто не способно нарушить эту безмятежность; небо было чистым и голубым, не ощущалось ни малейшего движения воздуха, лишь жара давила расплавленным свинцом. Теперь все переменилось: море забурлило седоголовыми барашками волн, небо, затянутое черными тучами, казалось, стало ниже, поднятые паруса надулись под порывами изменчивого ветра, который никак не мог решить, в какую сторону лучше дуть. И еще был слышен гул голосов, в котором ощущалась угроза не менее зловещая, чем та, которую таила слепая, безжалостная стихия. Балтазаре направился на шум голосов, шагая по куршее[38] над головами гребцов-невольников.
Часть команды столпилась на шканцах, слушая огромного верзилу в шикарной батистовой рубахе, с красным платком на шее, то и дело прерывая его возгласами одобрения. Порывы ветра не давали разобрать слов, но по яростной жестикуляции верзилы Балтазаре догадался, что это выпады против него. Увидев приближающегося капитана, несколько человек поспешили выбраться из толпы и улизнуть, но большая часть осталась, недовольно гудя.
38
На старинных галерах проход между скамьями (банками), на которых сидели гребцы.