А ведь это безрассудное решение было принято буквально за три месяца до ввода войск в Афганистан.
Именно туда вместо Ферганской дивизии ВДВ была направлена 103-я гвардейская воздушно-десантная дивизия (Витебск), которая не была подготовлена к действиям в условиях песчаных пустынь и гор.
10 декабря 1979 г. министр обороны СССР Д. Ф. Устинов сообщил начальнику Генштаба Н. В. Огаркову, что Политбюро приняло предварительное решение на временный ввод советских войск в Афганистан. Но когда он поставил ему задачу готовить ориентировочно 75–80 тыс. чел. начальник Генштаба не просто удивился, а даже возмутился.
— 75 тысяч обстановки не стабилизируют, это безрассудство, — сказал он напрямик Устинову.
— Вы что, будете учить Политбюро? Вам надлежит только выполнять приказания, — осадил Огаркова министр.
Сегодня известно, что всё руководство Генерального штаба, а это и Н. В. Огарков, и С. Ф. Ахромеев, и В. И. Варенников, и главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии И. Г. Павловский до принятия окончательного решения политическим руководством СССР выступали резко против ввода войск.
Из перечня распоряжений по созданию группировки войск в ТуркВО для ввода в Афганистан, отданных Генштабом ВС СССР по устным приказам министра обороны СССР в декабре 1979 г.:
24 декабря… Министр обороны СССР отдал приказ ввести в Афганистан воздушно-десантную дивизию и отдельный парашютно-десантный полк ВДВ…
А в 12.00 25 декабря поступило распоряжение на переход Государственной границы.
Разработанным Генеральным штабом планом операции на ввод советских войск в Афганистан предусматривалось ввести две мотострелковых дивизии по двум направлениям: 5 мед — Кушка, Герат, Шиндант; 108-я мед — Термез, Пули-Хумри, Кундуз. Одновременно осуществлялась высадка 103-й ВДД и 345-го опдп на аэродромы Кабула и Баграма.
Вспоминает командир Витебской воздушно-десантной дивизии генерал-майор И. Ф. Рябченко: «10 декабря 1979 г. в 23.00 мною был получен приказ привести части дивизии в полную боевую готовность и вывести их к аэродромам взлёта.
14 декабря было осуществлено перебазирование дивизии на другие аэродромы в ТуркВО, где части в течение десяти дней производили мероприятия по подготовке к выполнению боевой задачи, которая была поставлена вечером 24 декабря.
25 декабря в 18.00 местного времени началась переброска по воздуху десанта с посадкой самолётов на аэродромах Кабул и Баграм. 26 декабря дивизии задача была уточнена. Приказывалось до 19.30 выйти к объектам в назначенных районах столицы и усилить их охрану, а также воспрепятствовать подходу к Кабулу «вооружённых группировок».
Таким образом, десантники до последнего момента не были посвящены в характер своих действий в Афганистане.
«Для перевозки личного состава и техники было совершено 343 самолёто-рейса, в том числе 66 рейсов Ан-22, 76 Ил-76, 200 Ан-12. Всего на высадку частей и подразделений ВДВ было затрачено 47 часов (посадка первого самолёта в 16.15 25 декабря, последнего — в 14.30 27 декабря). За всё это время в Кабул и Баграм было доставлено 7700 человек личного состава, 894 единицы боевой техники и 1062 тонны различных грузов. К сожалению, не обошлось без жертв — в 19.33 25 декабря при заходе на посадку в Кабуле врезался в гору и взорвался самолёт Ил-76 (командир — капитан В. В. Головчин), на борту которого находилось 37 десантников.
27 декабря воздушно-десантные подразделения 103-й вдд согласно приказу вышли к важным административным и специальным объектам в столице (ЦК НДПА, зданиям МО, МВД, Минсвязи и др.) и усилили охрану. По существу, над этими объектами установили свой контроль», — констатирует генерал А. Ляховский.
Вспоминает Л. Хабаров: «В конце ноября 1979 года нас подняли по тревоге и вывезли в район аэродрома Какойты. От него до границы с Афганистаном, как говорится, рукой подать. В течение месяца тренировки шли и днём, и ночью. А буквально накануне марш-броска выдали тёплую одежду. Стало понятно, что двинем, видимо, в горы. Так оно и получилось. 25-го ночью стало известно, что через сутки нам предстоит взять город Саланг на территории ДРА. А расположен он за 450 вёрст от границы.
К слову, достигли мы этой точки за два часа до намеченного срока и без единой потери. Противник нас попросту не заметил — большую часть пути преодолели под покровом темноты. Благодаря тактически верному ходу взяли без шума под контроль перевал и выставили охрану тоннеля. Если бы противник его уничтожил, нам бы туго пришлось. А тут такая эйфория — взяли сложнейший объект, можно сказать, голыми руками. Веселились от души, слыша по радио, как ТАСС яростно опровергает просочившуюся в западные СМИ информацию о том, что советские войска вошли на территорию Афганистана. И только примерно через сутки руководство нашей страны признало этот факт…
…Кровушки с той и с другой стороны пролилось немало. Хотя при встречах сегодня мои сослуживцы-десантники с улыбкой вспоминают и свой первый бой. Один из офицеров «долинного» подразделения, тогда ещё не особо пуганный, пошёл проверять посты. В это же время с гребня высокой горы начал спускаться передовой душманский отряд. Не растерявшись, офицер скинул свой бушлат. Его примеру последовали и четверо стоящих на постах десантников. Получилась в результате неожиданная мощная психическая атака на противника: вид людей в полосатых тельняшках, в этих краях невиданных, заставил не менее шестидесяти душманов сначала сгрудиться, а затем пуститься в бегство. Я, конечно, за товарищей порадовался, но, будучи командиром батальона, не мог не устроить подчинённым серьёзную выволочку. Жизнь ведь не раз показала, что подобные просчёты война прощает всё же редко.
В связи с этим не могу не рассказать ещё об одном, теперь уже трагическом, эпизоде первых дней. На перевал пришло сообщение, что душманы окружили малочисленный гарнизон, находящийся в долине. Связь прервалась, и я послал туда на подмогу технику, бойцов, врача. Просился вниз в горы и сержант Анатолий Никитонов, поскольку там уже был его брат-близнец Владимир. Участвовать в операции вместо него доверил другому сержанту Юрию Зобнину. Я знал, что он спокойный, выдержанный, а это в сражении немаловажно.
И на самом деле, эти его качества пригодились в том бою. Ребята ещё толком не обстрелянные, попали в окружение. Пулемёты и автоматы противника били по ним в упор. Но, несмотря на почти вышедшую из строя от столкновения со скалой орудийную башню, не спасовали. Без их поддержки нашим боевым товарищам, сражавшимся внизу, было бы не выстоять. Но они вышли всё же победителями из этой переделки. А Володя Никитонов погиб.
Мои товарищи вспоминать своё первое серьёзное «крещение» не любят, говорят, что могли тогда «сработать» и лучше. Но опыт ведения сражения пришёл со временем…
…Меня крепко зацепило в первый раз в восьмидесятом году в Панджшерской долине. В условиях полевого госпиталя оказать необходимую помощь было невозможно, сразу увезли на вертушке в Кабул. По гроб жизни благодарен медикам за то, что им удалось спасти мне руку. Лечение продолжил сначала в Ташкенте, потом в Москве. Вспоминаю теперь, что в те первые годы войны наш батальон был своего рода пожарной командой. Только за девять месяцев похоронили четырёх его командиров. Не могу не назвать начштаба Серёжу Козлова. За мужество ему было присвоено звание Героя Советского Союза — посмертно».
Прекрасно помнит Леонид Васильевич и о том, как шла подготовка к вводу войск:
«Я сам десантник, в Фергане у нас стояла боевая воздушно-десантная дивизия, которая специализировалась на боях в горах и пустыне. Мы были сформированы в специальную дивизию под руководством отличного военачальника, генерала армии, Героя Советского Союза Василия Маргелова. Летом 79-го года нашу дивизию комсостав от комбата и выше — провезли под видом туристов по Афганистану. Я в это время учился на курсах в Москве, уже будучи командиром батальона, и так завидовал нашим ребятам, которые побывали в этой командировке.