— Для чего? — поинтересовалась Танюша.
— Может, в кино или на дискотеку сходим, — пожал плечами Даниил.
— Мысль неплохая, а вот сегодняшний вечер мне не понравился… Хотя гонки на креслах — это что-то! Они компенсировали все остальное. — Она заулыбалась, вспомнив какие-то моменты, и на клочке бумаги быстро написала свой номер. — Звони, но не раньше, чем через неделю. Юлька и Линда — классные, но с ними хорошо отдыхать, а не учиться. Адью! — И она скрылась за дверью.
Даниил запоздало подумал, что зря не догадался напроситься на чай, так как ее подружки вряд ли скоро вернутся домой, а ему хотелось общения и не было желания в одиночестве возвращаться к себе. Надеясь на чудо — появление Тани, — он немного потоптался перед дверью общежития, но, поняв бесполезность этого занятия, поехал домой, проклиная свою робость.
На следующий день на работе встретил друзей — зевающих, с помятыми лицами. Марк успел восторженно шепнуть: «Блондинка — это Что-то! А как она умеет танец живота исполнять!» Кирилл тоже поделился: «Юлька такая заводная — целую ночь не давала спать. Теперь в глаза хоть спички вставляй!»
В их комнату заглянула бледная секретарша Валя и нервно сообщила — приехал директор и собирает всех на совещание.
— Ты чего такая перепутанная — уже влетело от шефа? — поинтересовался Кирилл, больше желая узнать о настроении шефа, чем о проблемах Вали.
— Куда-то задевала ключ от сейфа — не могу найти, — пожаловалась девушка, вздыхая, и скрылась за дверью.
Кирилл и Даниил, не сговариваясь, в упор посмотрели на Марка. Тот поднял руки вверх:
— Каюсь — виноват. Ключ у меня, поймаю момент и подброшу ей.
Друзья вошли в комнату для переговоров, когда уже все там сидели, но на мгновение раньше директора, Леонида Семеновича.
— Я не буду произносить общих фраз об экономическом кризисе — достаточно и того, что читаете в газетах и видите по телевизору. Наше рекламное агентство — не исключение: новых проектов практически нет, старые идут со скрипом, а некоторые из них вообще под вопросом. Многие компании значительно сокращают численность работающих, я же считаю необходимым сохранить коллектив, но на некоторые жертвы придется пойти. Это отразится на зарплате — я не буду ее резать, а только сокращу ту часть, которую получаете по результатам деятельности всей фирмы, и увеличу ту часть, которая зависит конкретно от работы каждого. Другими словами — кто инициативен и приносит прибыль, тот будет зарабатывать, а кто ждет манны небесной, пусть ходит голодный.
— У каждого из нас своя специфика работы, и реально оценить работу каждого — это значит… — заволновался Макс Прицкер, руководитель группы копирайтеров.
— Это значит, что надо выслушать до конца и не перебивать, — резко прервал его Леонид Семенович. — Разработан целый комплекс показателей, по которым будет оцениваться труд каждого. Креативный директор, Василий Степанович, доложит подробнее.
— В советские времена была система КСУКП — комплексная система управления качеством продукции, в основе которой лежал КТУ — коэффициент трудового участия. — Степаныч любил каждую свою речь вести от времен царя Гороха. — Но я предлагаю более современный метод, принцип которого вам будет более ясен из функциональных схем, графиков, гистограмм, которые я нарисовал для наглядности. — Он вооружился пультом и щелкнул кнопкой, повернувшись к экрану спиной. На экране возникла живописная группа троих обнаженных парней и двух девушек, предающихся групповому сексу. Присутствующие замерли в изумлении.
— Перед вами структура нашего агентства со всеми имеющимися связями между отделами и группами, — невозмутимо продолжал Степаныч, зычным голосом перекрывая вздохи и всхлипы, несущиеся с экрана. — Вот возьмем отдел реализации проектов. — На экране крупным планом три парня ублажали одну девушку, которая закатила глаза от такого счастья, издавая звуки, подобные хрюканью. — Я считаю, что здесь три специалиста — много, они мешают друг другу, я бы сказал, демонстрируют псевдоактивность. Поэтому следует…
— Что это такое?! — взревел директор. — Прекратите!
— Я же только начал, — изумился Степаныч.
— Прекратите свою порнографию! — Директор подскочил к Степанычу, безуспешно пытаясь вырвать у того пульт, а сотрудники покатывались со смеху.
— Это не порнография, а слабые стороны нашей деятельности, — не сдавался Степаныч. — Надо перегруппироваться и не мешать друг другу.
Видно, прислушавшись к рекомендациям Степаныча, к очередной девушке приступило уже только двое ребят, быстро доведя ее до такого же состояния, как перед этим трое. Наконец Степаныч все же взглянул на экран и застыл, шокированный, увидев очередную сценку групповухи. Директору удалось вырвать у него пульт и выключить экран.
— Где мой диск?! — завопил Степаныч. — Вчера я его здесь оставил! Кто подсунул эту гадость?!
— Не только эту. — Директор достал из-за панели экрана белый лифчик огромного размера. — У нас есть шутник — ему на работе весело! Совещание окончено — продолжим после обеда, когда определим шутника, устроившего все это, и, — он выдержал многозначительную паузу, — сделаем организационные выводы.
Заходя в свою комнату, Кирилл ткнул кулаком Марку в ребра так, что тот скривился от боли.
— У тебя вчера совсем крыша поехала?! — зло прошипел Кирилл. — Диск с порнушкой оставил, ключ от сейфа не положил на место, еще и лифчик…
— Это не мой, а ее! — запротестовал Марк. — Я что — должен был проверить, что она надела, а что — нет?
— Достаточно диска, чтобы мы вылетели из агентства, — вздохнул Даниил.
— Если запахнет жареным, я все возьму на себя. Моя вина — мне и отвечать. Но моя чуйка подсказывает — пронесет. Гром прогремит, но на этом все и закончится, — оптимистично заявил Марк. — В агентстве два десятка человек — почему подозрение должно пасть на нас?
— Степаныч и остальные видели, что мы оставались последними в офисе, — выдохнул Даниил.
— Ну и что? Будем стоять на своем — ушли, все было в порядке, а кто после нас здесь появился, нам неизвестно, — поддержал Марка Кирилл. — Боремся до конца!
Через несколько минут всех троих вызвали в кабинет директора, где находился и Степаныч.
— Хочу показать вам одно кино — продолжение утреннего, — зловеще улыбаясь, сказал директор и развернул монитор компьютера.
Ребята с ужасом увидели немую съемку их соревнований — гонок на креслах.
— Как это называется? Водите на работу проституток, занимаетесь чем попало, а мне что прикажете делать? — почти нежно спросил директор, по очереди пронзая взглядом каждого.
— Мы больше не будем — это так, черт попутал, — стал извиняться Кирилл, виновато повесив голову.
— Во-он! — заорал директор. — К чертям собачьим! Чтобы через пять минут вас здесь не было! Иначе я за себя не ручаюсь!
Ребята поспешно покинули кабинет. Следом за ними вышел Степаныч.
— Но как нас смогли заснять? — недоумевал Марк. — Кто бы это мог?
— В целях безопасности в коридоре уже давно установлена камера слежения, которая автоматически включается каждый день в семь вечера, а в выходные работает круглосуточно, — пояснил Степаныч. — Мне вы всегда были симпатичны, но то, что вы вытворили, — это уж слишком! — И он, осуждающе качая головой, пошел в свой кабинет.
— Чуйка твоя никуда не годная, — подытожил Кирилл. — Пошли собирать вещи.
2
У Кирюши приступ тоски по мажоркам, раз он встречу назначил в этом кафе? — кисло поинтересовался Даниил.
— Не знаю, Даня, — он эти дни носится как угорелый. — Марк, слегка качаясь на стуле, потянулся и широко зевнул. — Обещал сегодня осчастливить конгениальной идеей.
— А у меня, Марк, одна идея — резюме. Кругом разослал, а в ответ — тишина. Смущает историческое образование и отсутствие специального, по рекламе. Единственная дорога — учителем истории, но на такую зарплату можно снять только скамейку в парке.
— У меня тот же результат. Черт нас тогда толкнул связаться с институтками, — вздохнул Марк. — Правда, Линда показала высший пилотаж!