Под информационным прикрытием грузино-осетинской войны решаются далекие, даже географически, вопросы. Подписывается договор о размещении элементов ПРО с Польшей и резко критикуется российская инициатива по довооружению Балтфлота ядерным оружием. При подписании договора по ПРО с Польшей вопрос защиты от возможного ракетного нападения со стороны Ирана даже не поднимался, столь удачным был внешнеполитический контекст войны на Кавказе.
Одним из промежуточных результатов осмысления августовских событий в Южной Осетии стало то, что некоторые ведущие западные политики и эксперты вдруг заговорили об истории — не как о заоблачных высотах, а как о злободневности. У всех на слуху фраза Кондолизы Райс, прозвучавшая 18 сентября 2008 г. в Фонде Маршалла в Вашингтоне: «Ставшие анахронизмом демонстрации Россией своей военной мощи не смогут повернуть историю вспять».[218] Но госсекретарь США после Цхинвали не первая заговорила об истории. К примеру, еще 21 августа «The Financial Times» написала: «Порой малозначительные события предвещают большие перемены. Одним из таких событий может стать грузинское фиаско. Оно возвещает конец эпохи, наступившей после холодной войны… Оно означает нечто гораздо более важное: возвращение истории».
Даже приведенные выше цитаты (а высказываний на тему «поворота истории» было множество) демонстрируют, что в мире началась борьба за придание глобального смысла образу кавказских событий, причем с явным прицелом на формирование на его основе будущих концептов мировой политики. Вот каковы ставки в идущей информационной войне![219]
Именно по этой причине на самых высоких уровнях принятия решений бушуют небывалые «информационные страсти». 9 сентября 2008 г. на слушаниях в конгрессе США с участием представителей Пентагона и Госдепартамента разведка доложила, что именно Грузия была агрессором в югоосетинском конфликте. Заместитель госсекретаря Д. Фрид был вынужден признать, что администрация США не располагала независимой информацией о хронологии югоосетинского конфликта и что американская позиция формировалась на основе грузинских источников. Демократы «поймали мяч» на лету, и Хиллари Клинтон тут же предложила создать комиссию конгресса для выяснения, кто именно искажал информацию о происходящем в Южной Осетии. Конечно, в этой коллизии была велика доля предвыборной полемики и межпартийного противостояния. Но в ней нельзя не увидеть и масштаб информационного столкновения, докатившегося до конгресса США, и очевидное свидетельство растущего политического значения информационных войн.
Официальная информационная работа России достигла статуса «достаточно достоверной» в глазах российского населения, но не смогла стать «достаточно достоверной» для западного общества. Сегодня повсеместно существуют психологические, дезинформационные, политтехнологические структуры. Управление администрации Президента РФ по межрегиональным и культурным связям ни по численности, ни по своим прерогативам не может осуществлять всю емкую работу по информационному противодействию и ведению информационной войны. Совет Безопасности оказался не готов к этой войне. Не приспособлен к ней был МИД и подотчетный ему Росзарубежцентр. Он не имел четкого плана и не работал с национальными диаспорами, которые могли стать важнейшим инструментом в формировании позитивного образа России. Пресс-центр Сухопутных войск России в информационной войне решал свои «важные задачи»: только просил «иностранных журналистов», работавших в РИА «Новости» помочь России прорвать информационную блокаду.
В отряде психологических операций СКВО (около 50 человек) была мобильная типография, где можно было печатать листовки для распространения среди населения Грузии, и единственный в российской армии приемо-передающий мобильный телецентр, который мог бы транслировать на территорию Грузии через российские спутниковые каналы нужные видеоматериалы, в том числе, в метровом диапазоне волн. Но в штате телевизионной группы не были предусмотрены телеоператоры и корреспонденты, поэтому она могла только технически обеспечить телевизионную передачу. В результате отряд психологических операций оказался невостребованным. Практически все данные структуры не в состоянии были решать проблемы информации, дезинформации, нарушения информационных сетей, защиты своих сетей, подачу нужных информационных блоков практически во все ведущие информационные агентства раньше, чем это делала грузинская сторона.
Информационные войны в современном мире в существенной мере являются формами социального взаимодействия различных субъектов, руководствующихся в своих действиях стандартами соответствующих моделей мира. Следовательно, чтобы вовремя, а самое главное — адекватно оценивать с информационной точки зрения сложившуюся ситуацию, нужно изучить формы и составить классификацию информационного воздействия с учетом их характера, направленности и адресности.
Учитывая итоги войны, необходимо, видимо, создать специальные организационно-управленческие и аналитические структуры для противодействия информационной агрессии. Нужны специальные информационные подразделения, или даже войска, в составе которых будут государственные средства массовой информации, военные СМИ, работающие как на внешнюю, так и на внутреннюю аудиторию. В информационных войсках должны быть международные и внутриполитические эксперты, редакторы, журналисты, сценаристы, операторы, хакеры, переводчики, работники связи, РЭП, ВЭБ-дизайнеры. Их задача — доходчиво и ярко разъяснять мировому сообществу суть геноцида Грузии против Южной Осетии и принципы российской идеологии.
Основные задачи деятельности информационных войск.
Первая — стратегический анализ, вторая — информационное воздействие, третья — информационное противодействие. Они должны включать и координировать вопросы, находящиеся в ведении различных органов.
Для решения первой задачи необходимо создать центр стратегического анализа сетей управления. Его функции: вхождение в сети и возможность их подавления, контрразведка, мероприятия по оперативной маскировке, обеспечению безопасности собственных сил и средств, обеспечение безопасности информации.
Для решение второй задачи необходимо создать антикризисный центр, государственный медиа-холдинг по связям с телеканалами и информационными агентствами для обеспечения телеканалов и информационных агентств нужной информацией. В них могут быть задействованы государственные СМИ — «Голос России», «Маяк», ТРК «МИР», «РПР-Планета», «Russia Today», «Руссия аль Яум», агентства по связи с общественностью, по подготовке журналистов по военной тематике, международной журналистике, теле-и радиовещания.
Для решения третьей задачи необходимо создать центр определения критически важных информационных структур противника, их физического уничтожения, радиоэлектронной борьбы, психологических операций, сетевых операций (подготовки «хакеров»).
В повседневной жизни в условиях современной информационной среды решением Президента или Совета министров или Совета безопасности должны быть определены задачи по единому плану для обеспечения военных и политических акций оперативного и стратегического характера. Этим же решением должны проводиться операции по одновременному достижению как наступательных, так и оборонительных целей. Только комплексное их осуществление будет способствовать достижению успеха миротворческих операций как в мирное, так и в военное время.
Существующая сейчас подготовка специалистов информационных войск не позволяет обеспечить Россию кадрами, которые обладают общим кругозором и практическими навыками, достаточными для поддержания необходимой идейной и морально-психологической устойчивости общества и создания нужной России реальности. Необходима система подготовки кадров для информационного противодействия. Нужно определить, в каких учебных заведениях должна осуществляться многоуровневая их подготовка, где будут одновременно готовить специалистов по стратегическому анализу, информационному воздействию и информационному противодействию. Необходимо в соответствии с этим преобразовать школы идеологических работников (военного и невоенного профиля).