Интересно, каково владычице морей Англии было узнать, что ее враг — США зовет в друзья ее союзника — Россию и предлагает ей обсудить совместные интересы в правах мореплавания? Не насторожился ли британский кабинет после того, как Александр I предложил свое посредничество для прекращения войны США с Англией?
Щекотливость сложившейся ситуации сознавало и американское правительство, стараясь призывать своих граждан к умеренности в проявлениях эмоций.
«Празднование русских побед в условиях войны США с Англией встретили протесты со стороны части американской общественности и неудовольствие правительства. Газета «Нэшнл интеллидженсер» (Вашингтон) 24апреля 1813 г. напомнила читателям, что «Россия являлась главным союзником Великобритании и что те, кто празднует русские победы, считают, что эти победы «благоприятны делу нашего врага»».
Остается только добавить, что в 1814 г. русская армия вступила в Париж, а британская захватила Вашингтон (причем Белый дом был сожжен).
Зато в первый период наполеоновских войн российской внешней политике пришлось совершить ряд головокружительных виражей. Стратегические интересы, несмотря на пролитую кровь солдат, диктовали свои условия.
Сначала Павел I вызвал к себе опального А. Суворова и отправил его командовать русскими войсками в Италию с целью отобрать эту страну у французов и вернуть ее австрийцам. «Веди войну по-своему, как умеешь», — напутствовал российский император гениального полководца. И Суворов воевал по-своему. И в целом поставленную задачу выполнил с честью и со славой для русского оружия, несмотря на немыслимые трудности.
Всем известно, что в Италии «вероломство и тайное противодействие австрийцев создавали для армии Суворова большие опасности, чем сражение на поле боя с французами».
Потом лишенные карт и снабжения суворовские «чудо-богатыри», бросившие артиллерию, были вынуждены пробиваться через заснеженные альпийские хребты. Не дождавшись помощи, русский корпус Корсакова был наголову разгромлен французским генералом Массеной в сражении у Цюриха.
«За кровь, пролитую под Цюрихом, вы ответите перед Богом», — писал Суворов австрийскому эрцгерцогу Карлу.
Раздраженный поведением союзников Павел приказал Суворову возвращаться в Россию.
Вернувшийся из Египта Наполеон отбил Италию обратно.
А дальше началось невероятное.
18 июля 1800 г. французский министр иностранных дел Талейран направил российскому вице-канцлеру графу Никите Панину послание:
«Граф, первый консул Французской республики знал все обстоятельства похода, который предшествовал его возвращению в Европу. Он знает, что англичане и австрийцы обязаны всеми своими успехами содействию русских войск…» — так начиналось это послание. Все было в нем тонко рассчитано: и неназойливое напоминание о том, что Бонапарт не участвовал в минувшей войне, и стрелы, как бы мимоходом направленные в Англию и Австрию, и дань уважения, принесенным русским «храбрым войскам». За этим вступлением следовало немногословное, продиктованное рыцарскими чувствами к храбрым противникам предложение безвозмездно и без всяких условий возвратить всех русских пленных числом около шести тысяч на родину в новом обмундировании, с новым оружием, со своими знаменами и со всеми воинскими почестями. (…)
Предложение о возвращении пленных было принято в Петербурге с большим удовлетворением».
Нужно отметить, что при этом Наполеон не настаивал даже на обмене пленными, чем привел Павла в восхищение. К тому же 5 сентября англичане овладели Мальтой, чем вызвали крайнее раздражение российского императора, бывшего магистром Мальтийского ордена.
Иногда враждебность к Англ и и пытаются приписать взбалмошности и капризу Павла, но это не так. В то время вся «Европа с ужасом увидела новую опасность — от неограниченного усиления британского владычества на морях».
«И.Ф. Крузенштерн, знаменитый русских путешественник, в письме 5 декабря 1800 года из Ревеля адмиралу Рибасу предлагал для обуздания Англии составить легкую эскадру из нескольких кораблей и направить ее в мае к Азорским островам, с тем чтобы здесь перехватывать крупные английские корабли, а мелкие надо просто потоплять».
Естественным союзником в этой новой борьбе для России была, конечно, революционная Франция.
2(14) января 1801 г. Павел I в письме к Наполеону писал: «Несомненно, что две великие державы, установив между собой согласие, окажут положительное влияние на остальную Европу. Я готов это сделать».
Через двенадцать дней, 15 января, он направил Бонапарту ещё одно письмо: «Не мне указывать Вам, что Вам следует делать, но я не могу не предложить Вам: нельзя ли предпринять или по крайней мере произвести что-нибудь на берегах Англии».
(Даже не верится, что полтора года назад, осенью 1799 г., русско-английский корпус под командованием герцога Йоркского сражался в Голландии с французской армией Брюна!)
«Необычайно быстрое развитие дружеских отношений с Бонапартом у императора Павла шло параллельно и в тесной связи с усилением столь же внезапной ненависти к Англии, вчерашней его союзнице в борьбе против Франции. Наполеон обдумывал — пока в общих чертах — комбинацию, основанную на походе французских войск под его начальством в южную Россию, где они соединились бы с русской армией, и он повел бы обе армии через Среднюю Азию в Индию. Павел не только склонен был напасть на англичан в Индии, но даже опередил Бонапарта в первых шагах к реализации этой программы. Казачий атаман Матвей Иванович Платов, по неведомой причине засаженный Павлом в Петропавловскую крепость и находившийся там уже полгода, внезапно был извлечен из своего каземата и доставлен прямо в царский кабинет. Тут ему безо всяких предисловий был задан изумительный вопрос: знает ли он дорогу в Индию? Ничего абсолютно не понимая, но сообразив, что в случае отрицательного ответа его, вероятно, немедленно отвезут обратно в крепость, Платов поспешил ответить, что знает. Немедленно он был назначен начальником одного из четырех эшелонов войска донского, которому почти в полном составе приказано было идти в Индию. Всего же выступили в поход все четыре эшелона — 22 500 человек. Выступили они с Дона 27 февраля 1801 г.».
Другой источник сообщает об этих событиях несколько иначе.
12 января 1801 г. «Павел I отправил атаману Войска Донского генералу Орлову несколько рескриптов. В них предписывалось немедленно поднять казачьи полки и двинуть их к Оренбургу, а оттуда прямым путем в Индию, дабы «поразить неприятеля в его сердце «Поручаю всю сию экспедицию Вам и войску Вашему, Василий Петрович», — писал Орлову царь. Приказ требовал немедленных действий. С Дона поднялись и пошли на Восток казачьи полки. Отряд Орлова насчитывал двадцать две тысячи пятьсот семь человек при двенадцати пушках и двенадцати единорогах».
Третий источник вносит некоторую ясность.
«Экспедицией начальствовал Орлов-Денисов, а один эшелон вел Платов, специально ради этого похода выпущенный из крепости».
Как бы то ни было, военный союз России и Франции был вполне возможен, а объединенные силы этих двух стран в те времена вряд ли могли победить все остальные государства вместе взятые. Разумеется, такой расклад сил не мог оставить равнодушным британское правительство.
«Когда в Париж внезапно пришла весть, что Павел задушен в Михайловском дворце, Бонапарт пришел в ярость. Разрушилось все, что он с таким искусством и таким успехом достиг в своих отношениях с Россией в несколько месяцев. «Англичане промахнулись по мне в Париже 3 нивоза (день покушения на Наполеона 24 декабря 1800 г. — O.K.), но они не промахнулись по мне в Петербурге!» — кричал он. Для него никакого сомнения нe было, что убийство Павла организовали англичане. Союз с Россией рухнул в ту мартовскую ночь, когда заговорщики вошли в спальню Павла».
Но незадолго до этого Россия была ярым врагом Франции, и ей пришлось заключать совсем другие», невероятные на первый взгляд договоры.
«Французская экспансия в Восточном Средиземноморье — захват Мальты, египетская экспедиция, сирийский поход — принудила сблизиться перед лицом общей опасности вчерашних противников: Россию, Турцию, Англию, Австрию…»