Встревоженная этим взглядом даже больше, чем разговором, Кира выбежала из комнаты.
Глава 4
Два дня спустя, в час, едва ли подходящий для утренних визитов, миссис Бейклиф и ее бледная дочь посетили Норфилд-Парк. Гевин подозревал, что назойливая соседка явилась только затем, чтобы поглазеть на их скандальную гостью. Какую бы неприязнь он ни испытывал к миссис Бсйклиф, Гевину еще омерзительнее было то наслаждение, которое она получала, заставляя тетю Кэролайн чувствовать себя униженной, поэтому он, оставшись в гостиной рядом с тетей, мрачно смотрел на соседок.
– Харриет, как приятно видеть вас! – с натянутой улыбкой произнесла Кэролайн.
– Да-да, мы ведь не виделись целую вечность. Поскольку мы обе ненадолго вернулись в деревню, я решила нанести визит, вместе с Гонорией, разумеется. – Миссис Бейклиф с умилением взглянула на свою младшую дочь и тут же нахмурилась. – Выпрямись!
Ее вполголоса произнесенный приказ заставил девушку вытянуться по стойке “смирно”. Довольная собой, миссис Бейклиф снова улыбнулась и повернулась к Гевину:
– Ваша светлость!
Герцог ответил ей вежливым поклоном:
– Миссис Бейклиф!
– Вы, конечно, помните мою дочь, Гонорию?
Гевин перевел взгляд на стоящую рядом с миссис Бсйклиф девушку, которой в ее пятнадцать все еще предстояло много приобрести в части женственных округлостей. Долговязая девица фигурой пошла в отца, который как будто состоял из одних рук и ног, в то время как в миссис Бейклиф преобладали живот и грудь.
– Разумеется, помню. – Гевин улыбнулся робкому светловолосому созданию. – Добрый день, мисс Бейклиф.
Его внимание заставило юную гостю покраснеть до корней волос.
– Ваша светлость.
– Разве она не выросла с тех пор, как вы видели ее в последний раз? – гордо спросила миссис Бсйклиф. – Уже очень скоро моя красавица дебютирует в свете и сможет выйти замуж.
Как обычно, Харриет проявила утонченность кузнечного молота. Гевин приложил все усилия, чтобы кивнуть и вежливо улыбнуться. Он неплохо относился к девушке, но о женитьбе на ней не могло быть и речи. В то время как другие мужчины женились на женщинах вдвое моложе себя, Гевин не чувствовал желания следовать их примеру. Гонория слишком походила на ребенка, однако еще более пугающей являлась сама мысль породниться с семейством Бейклифов. Одно это вызывало у него желание напиться до бесчувствия.
– Не присесть ли нам? – наконец предложила Кэролайн. Не дожидаясь ответа, она жестом пригласила всех на синий дамастовый диван, залитый лучами полуденного солнца, струящимися в просторную комнату сквозь огромные окна, и Гевин обрадовался, что никто, похоже, не заинтересовался розовым плюшевым креслом в дальнем углу комнаты.
По дороге к дивану Харриет остановилась и оглядела обстановку критическим взглядом.
– Я знаю, что вы обожаете эту комнату, Кэролайн, но не понимаю почему. Как вы выдерживаете такое яркое солнце по утрам?
– О, мне это очень нравится.
– Нравится? Но как же это неблагоразумно! Я уверена, ваша мебель уже выгорела, на солнце. – Миссис Бейклиф посмотрела на диван, ища подтверждения своим словам. – Вы должны всегда помнить о таких вещах.
Кэролайн опустила взгляд на синий диван, и Гевин последовал ее примеру, но не нашел ничего, что бы его огорчило.
– Мы прикажем задернуть занавеси, если вы предпочитаете полумрак, – не смог сдержаться он.
Небрежно махнув рукой, миссис Бейклиф кивнула:
– Это было бы нелишне. Такая яркость не полезна для глаз.
Улыбка Кэролайн стала еще напряженнее.
– Хорошо, я позвоню и велю слугам заняться этим, а заодно и принести нам чай.
– Видите ли, я пришла пригласить вас на вечер в следующий четверг. – Харриет замялась. – Э-э, ваши... гости уже уедут к тому времени?
Кэролайн тревожно улыбнулась.
– Я не уверена.
Внезапно Гевин задумался над тем, как можно объяснить столь длительный визит мисс Мельбурн, не раскрывая намерения Джеймса сделать ее частью семьи, но в голову ему ничего не приходило.
Миссис Бейклиф, видимо, тоже находилась в затруднении. Было бы невежливо исключить Мельбурнов из приглашения, которое она послала в Норфилд-Парк, но ей явно не хотелось, чтобы Кира и ее брат присутствовали на вечере.
Надеясь сгладить создавшуюся неловкость, Гевин в конце концов пригласил Бейклифов сесть на синий диван, а затем вернулся к тете, чтобы провести ее к ее месту.
Пока они шли, он заметил маленький разрыв шва на ярко-зеленом шелковом платье Кэролайн, прямо между лопаток. Когда она сделала шаг, разрыв немного удлинился. Еще шаг, и шов начал расползаться...
Герцог нахмурился. Как такое могло случиться? Впрочем, теперь это вряд ли имеет значение; он должен придумать какой-то способ не дать миссис Бейклиф, увидев этот непорядок, высказать тетушке кучу замечаний на тему ленивых горничных, стесненных финансов или слова сожаления. Подумать только, родственница герцога вынуждена покупать платья худшего качества! Любое из этих замечаний наверняка вызовет у тети Кэролайн либо приступ раздражения, либо слезы – никогда нельзя предугадать, что именно, – и это произойдет сразу, как только за Бейклифами закроется дверь.
Прежде чем все расселись, вошел Джеймс, одетый в черное, как и положено священнику. Мисс Мельбурн стояла рядом с ним и, несмотря на свой скромный наряд, выглядела больше как женщина, способная согреть постель грешника, нежели как мадонна, собирающаяся украсить собой церковную скамью.
Гевин закрыл глаза, чувствуя, как желудок нырнул куда-то в пятки. Теперь, когда Джеймс появился вместе с Кирой, как он сможет не позволить кузену представить мисс Мельбурн и объявить ее своей невестой?
Стоя рядом с Гевином, тетя Кэролайн тоже невольно напряглась, и шов на ее спине разошелся еще сильнее.
“Сплетни распространяются быстро и, как все прискорбные слухи, вскоре достигнут Лондона”, – подумал Гевин. События развивались от плохого к худшему, и он вздохнул, сдаваясь этому трудному утру.
Как и следовало ожидать, Кира выглядела не так, как бы ей следовало, и больше напоминала падшего ангела, прильнувшего к своему спасителю, даже несмотря на то что нежный желтый муслин, вышитый по подолу цветами, делал ее вид почти скромным – настолько, насколько может выглядеть женщина с чувственным лицом и фигурой. Шелковая шаль кремового цвета накрывала ее узкие плечи, что могло бы быть убедительно, если бы герцог меньше знал о ней – и если бы от одного ее взгляда у него не загоралась кровь. Ее чувственный рот возбуждал его, так же как и тайна в синих глазах, обрамленных густыми черными ресницами. Проклятие, она опять пробуждает в нем похотливое животное!
Внезапное появление, очевидно, было способом кузена вопреки сопротивлению родственников исподволь ввести свою невесту в местное общество. Если так, Джеймсу следовало десять раз подумать, прежде чем начинать со злобной миссис Бейклиф.
Гевин едва не выругался. Зачем Джеймс делает себя предметом жалости и насмешек ради женщины, которую не любит и которая не любит его? Как никак она отказалась разорвать помолвку, хотя Гевин объяснил, какой вред Джеймсу принесет предстоящая женитьба.
– Доброе утро, дамы, – поздоровался Джеймс.
– И вам доброе утро, мистер Хауленд. – Миссис Бейклиф адресовала свои слова Джеймсу, но ее пронзительный взгляд не отрывался от Киры.
– Как приятно видеть вас. Полагаю, вы обе в добром здравии?
– Несомненно. – Выдавив эти слова, Харриет поджала губы.
– Великолепно, – подвел Киру к миссис Бейклиф. – Разрешите представить вам мисс Киру Мельбурн, мою невесту.
Веки миссис Бейклиф чуть дрогнули, глаза расширились, и тут же, как будто осознав свой промах, она откашлялась и высокомерно посмотрела на Киру.
– Гонория, – произнесла миссис Бейклиф, не отрывая неодобрительного взгляда от Киры, – выйди и подожди меня снаружи.
Девушка смущенно заморгала, глядя на мать. – Но...