Уже в 390 или 392 г. Епифаний, аттестованный Вторым Никейским Собором 787 г. как «патриарх правоверия», отправился в Иерусалим; симпатии тамошнего епископа были на стороне Оригена. Выступая перед местной общиной, Епифаний осудил оригенизм и призвал иерусалимского архиепископа Иоанна отступиться от Оригена, «отца Ария, корня всех ересей». Он непрестанно требовал от него безусловного проклятия для «ереси». Тогда Феофил еще пытался посредничать, для чего направил в Иерусалим своего старинного конфидента и убежденного оригенца Исидора. Феофил поддержал иерусалимского епископа в его распре с монахами Вифлеема, которые тщетно ожидали от того проклятия Оригена. Теперь же александрийский патриарх вызвал в Константинополь кипрского митрополита, который прежде клеймил Фео-фила как «нарушителя спокойствия» и «еретика», а теперь величал «всесвятейшим». Епифаний примчался на корабле с Кипра, собрал подписи против Оригена и снова принялся травить Иоанна Златоуста, который, мол, покрывает «ереси» Оригена. Он делал все, чтобы добиться смещения патриарха, но потом, убоявшись угроз последнего, обратился в бегство и умер в открытом море 12 мая 403 г., возвращаясь домой. Одновременно Феофил установил контакты с получившими нагоняй прелатами своего соперника и бесцеремонно клеветал, подкупал и лгал. Он посылал деньги придворной клике; подделал, с помощью епископа Севериана из Габалы и его приспешников, проповеди Иоанна, наполнив их всевозможными колкостями в адрес императрицы Евдоксии, распространил их, чтобы таким способом нанести удар патриарху20.
Летом 403 г. после успешной подрывной деятельности своих друзей и помощников Феофил, наконец, и сам появился на Золотом Роге. Перед отъездом он не преминул заявить; «Я отправляюсь ко двору, чтобы свергнуть Иоанна». Он прибыл в сопровождении монахов и 29 египетских епископов, приве зя с собой много золота и драгоценных подношений для окружения императора, и остановился в предместьи Константинополя, во дворце уже разъяренной Евдоксии - через год она умрет от выкидыша. Затем, многонедельными усилиями он перетянул на свою сторону - что вызвало общественный скандал - большую часть клира Константинополя, включая и некоторых епископов. Напрасно император предписывал Иоанну Златоусту начать судебное разбирательство против Феофила, тот сам открыл в сентябре в Халкидоне (ныне: Кадикёй), напротив столицы, на азиатском берегу Босфора соб ственный собор. Он проходил в Дубовом дворце (ad Ouer cum), который незадолго до того был выстроен Praefectus praetorio Руфином, а после его свержения и убийства перешел в собственность императора. В обвинительном заключении перечислялось 29 проступков святого учителя церкви (в том числе: лично избивал до крови клириков или отдавал приказы о подобных избиениях, продал множество драгоценных камней и т. д из церковной казны. Этот список участник синода аббат Исаак дополнил еще 17 пунктами, в частности: приказал высечь и заковать в кандалы монаха Иоанна, похитил чужие вклады)21.
Сам обвиняемый не явился, но прислал вместо себя трех епископов. Их жестоко избили, а одному - надели на шею цепь, предназначавшуюся Иоанну Златоусту, которого, в случае его появления, намеревались немедленно отправить прочь на грузовом судне. И действительно, после многих заседаний «отцов» смещенный ими, он был под покровом ночи доставлен на судно, но на следующий день реабилитирован. Евдоксия восприняла выкидыш как Божью кару. Униженного с триумфом возвернули. Между константинопольцами и александрийцами начались столкновения, вплоть до кровопролития. Народ искал Феофила, чтобы сбросить его в море. Вместе со своими викарными епископами и аббатом Исааком, который опасался возвратившегося врага, Феофил спасся бегством в Египет. Однако оставшаяся часть клики Феофила продолжала в столице агитацию против Иоанна, а сам Феофил ударил по нему яростным памфлетом. А вот попытка убийства не удалась: слуга священника Эльпида, которому заплатили около 50 золотых, успел заколоть в патриаршем дворце кинжалом четверых человек, прежде чем был схвачен. Но его заказчики остались в тени. Затем против Иоанна были задействованы военные. Император отказался принять от него причастие. Грабежи и убийства продолжались. В конце концов, правитель, скорее благосклонный к Иоанну, но находящийся в зависимости от Евдоксии и подстрекаемый враждебным Иоанну духовенством, отправил его в вечную ссылку.
Поджог Святой Софии. Конец Иоанна и «иоаннитов»
Когда июньской ночью 404 г. Иоанна грузили на судно, для него готовился еще и фейерверк: с моря он видел как вспыхнул храм Св. Софии, церковь премудрости Божьей, а вместе с ней и великолепный сенатский дворец. (Происхождение пожара, который начался с епископского трона и уничтожил собор дотла, до сих неясно. Враждующие стороны взаимно обвиняли друг друга.) Вообще-то, храм Св. Софии, во флигеле которого размещалась резиденция патриарха, вторично пострадавший во время восстания «Ника», в 532 г., после восстановления все более превращался в «мистический центр Империи и церкви», «небо на Земле», «любимое жилище Господа». Он был переполнен шедеврами искусства и реликвиями, а кроме того, снабжен «всем необходимым для поддержания святыни и ее клира» (Бек/ Beck)22.
В тот год, когда Иоанн отправился в ссылку, патриарх Феофил в очередном пасхальном послании вновь обрушивается на Оригена, который «вкладывал в уши простодушных и легковерных ложь своих вкрадчивых аргументов». Он призывал: «Итак, всякий, кто хочет встретить праздник Господа, должен презреть фантомы Оригена». И завершает со свойственным ему беззастенчивым лицемерием: «Помолимся же за наших врагов, возлюбим же наших гонителей». Спустя два года, когда сосланный Иоанн ковылял в мир иной, александриец послал ему вдогонку пасквиль, в котором поверженный конкурент фигурирует, как одержимый нечистыми духами, как чума, безбожник, Иуда и сатана, безумный тиран, отдавший свою душу дьяволу, враг человечества, чьи преступления похлеще разбойничьих. Христиане тогда говорили об этом памфлете: «это - чудовищно; непрерывно повторяющиеся проклятия ужасают»23.
Св. Иероним, однако, пришел в восторг от столь необузданной хулы на св. Иоанна. Недаром он похвалялся в одном из своих писем Феофилу: «правоверие впитано мною с молоком матери». Более того, он перевел грязный пасквиль. Ведь «папа Феофил, - свидетельствует Иероним - смело и не стесняясь в выражениях доказал, что Ориген - еретик». Он позаботился о распространении в Риме этого потока ненависти александрийца. В сопроводительном письме он превозносит Феофила и самого себя: «Твое произведение - и мы это с восторгом отмечаем - послужит на пользу всем церквам… Прими же твою книгу, она и моя тоже, а еще вернее - наша…»24
Лучшим доказательством того, что теология была лишь ширмой церковной политики, а Ориген - лишь предлогом для низвержения Иоанна Златоуста, служит поведение Феофила. А именно: едва его противник был устранен, он тут же забыл о своей антипатии к Оригену, которого он на протяжение многих лет столь ядовито представлял еретиком. «Его часто видели погруженным в чтение Оригена, а если по этому поводу высказывали удивление, он имел обыкновение отвечать: «Труды Оригена подобны лугу, на котором растут красивые цветы, но попадаются и сорняки; дело только в том, чтобы суметь их различить»25.
За ссылкой Иоанна последовало damnatio memoriae. Его имя было вычеркнуто из диптихов - официальных церковных книг Александрии, Антиохии и Константинополя (вероятно, в подражание государственному обычаю). Еще три года изгнания, переводов с места на место, вплоть до самых отдаленных уголков Империи, хроническая болезнь желудка, частые приступы лихорадки, нападения разбойников. Правда, он имел и поддержку, и помощь, его навещали и у него было достаточно денег. И 14 сентября 407 г. - кончина в Команах (ныне: Токат), где прежде возвышался знаменитый храм богини Анаис, в котором служили тысячи жрецов и иеродулов’. В послании из ссылки к Олимпию Фракийскому, святому греческой и латинской церквей, Иоанн Златоуст признавался, что никого не боится так, как епископов, за исключением немногих26.