Взаимоотношения советников с командирами обычно строились на основе взаимоуважения, соблюдения такта, терпения и доброжелательности. Не допускалось осуждение в слух командира из-за не принятия им совета. Иногда возникали небольшие трения, но они быстро устранялись и не доходили до конфликтов.
Отсутствие единства среди членов НДПА в армии значительно осложняло работу советников. Им приходилось умело лавировать между членами различных фракций, не высказывая открыто своих симпатий к кому-либо из них.
В особенно тяжелое положение они попали в период смены руководства страны в декабре 1979 года при одновременном вводе наших войск в Афганистан.
В этой неразберихе армия могла захватить власть и установить военную диктатуру, могли произойти внутриармейские вооруженные столкновения между сторонниками Х. Амина (ХАЛЬК) и Б. Кармаля (ПАРЧАМ), наконец армия могла выступить против ввода советских войск. Нужно признать великую заслугу наших советников в том, что они смогли разобраться в сложившейся обстановке и удержать армию от вооруженных выступлений.
Нельзя предъявить обвинения нашим советникам в резком снижении боеспособности Афганской армии. В этом их вины нет. Внутрифракционная борьба в партии повлекла за собой кадровую чехарду, когда командиры частей и даже соединений сменялись через каждые 5–10 дней. Большинство офицеров заботилось об обеспечении своего будущего, а не о положении дел в подразделении, части, соединении. Армия на какой-то период осталась вне сферы влияния руководства страны. Приходилось удивляться, как нашим советникам вообще удалось предотвратить полный развал армии.
Происшедшие изменения в стране оказали свое влияние и на характер работы советников. Если до Апрельской революции их деятельность не затрагивала область политики, то теперь они направляли свои усилия для повышения уровня воспитательной работы личного состава в духе верности своему долгу, народу и государству. Одновременно с обучением солдат и офицеров воевать, приходилось вести борьбу с примиренчеством в офицерской среде и помогать в организации борьбы по всем направлениям, объединяя усилия армии и всех органов государственной власти.
После прихода к власти фракции ПАРЧАМ, отношение некоторой части офицеров к нашим советникам ухудшилось. Им ставилось в вину, что советская армия содействовала приходу к власти представителей наиболее зажиточной части населения. Немаловажной задачей теперь являлось разъяснение личному составу необходимости происшедших изменений, а сделать это было весьма сложно.
Для уточнения советникам их задач в новых условиях обстановки, уточнения целей ввода наших войск и политики советского руководства по отношению к Афганистану были проведены по районам совещания военных советников. На этих совещаниях они обменялись опытом своей работы, поставили вопросы, которые требовали быстрого решения, а так же высказали ряд предложений, направленных на улучшение своей работы. Ни один из них не высказал какой-либо жалобы и не поднимал вопроса а досрочной замене.
В заключение выступил С. Л. Соколов. В последующем такие совещания стали проводиться регулярно один-два раза в год.
После обобщения высказанных предложений и согласования с Министром обороны Афганистана нам удалось добиться некоторых изменений в оргструктуре советнического аппарата.
После одной из бесед у Маршала С. Л. Соколова я вместе с главным военным советником С. К. Магометовым зашли ко мне. Обменявшись своими впечатлениями о состоявшемся разговоре, мы перешли к оценке последних событий в Афганистане. Меня интересовала мотивировка руководства нашей страны о необходимости замены Х. Амина Б. Кармалем и как случилось, что власть в Афганистане перешла из рук халькистов к парчамистам. С С. К. Магометовым мы были знакомы давно и в наших отношениях установилась если не дружба, то, во всяком случае, взаимопонимание. Поэтому, рассчитывая на откровенность, я спросил:
— Салтан Кеккезович, расскажи мне как тут развивались события накануне ввода наших войск.
— Виктор Аркадьевич, что ты у меня спрашиваешь? Я считал, что ты больше меня знаешь и рассчитывал выяснить кое-что у тебя.
— Салтан, ты не совсем прав. Я действительно был проинформирован С. Ф. Ахромеевым, что принято решение заменить Х. Амина на посту главы государства и генерального секретаря НДПА. Но кем заменить и то, что эта замена произойдет в результате государственного переворота с участием наших войск и физическим уничтожением Х. Амина разговора не было. О происшедших событиях, как о свершившемся факте, я узнал когда наши войска двигались по территории Афганистана.
— Хорошо. Я расскажу тебе то, что здесь происходило в пределах дозволенного, т. к. я связан определенными обязательствами.
— Не хочу тебя ставить в неловкое положение. Говори то, что ты считаешь возможным.
— Немного предыстории. Тебе известно, что Х. Амин неоднократно обращался к правительству нашей страны с просьбой о вводе наших войск в Афганистан, и в крайнем случае, хотя бы одного батальона для его личной охраны. Так вот его просьба была частично удовлетворена. В первой половине декабря 1979 г. в Афганистан был введен батальон спецназ численностью 500 человек, якобы для охраны резиденции Х. Амина. В действительности же батальон предназначался для охраны особо важных правительственных объектов в случае обострения обстановки и был укомплектован жителями наших среднеазиатских республик, часть из которых знала язык пушту чтобы скрыть принадлежность батальона к Советской армии. Экипировка личного состава была аналогичной подразделениям Афганской армии. Расположился батальон вблизи дворца Тадж-Бек, который готовился как новая резиденция Х. Амина.
— Я был в этом дворце во время визита нашей военной делегации в августе месяце прошлого года. Монументальное здание. Оно стоит обособленно на высоте и к нему можно подъехать по единственной дороге, которая обвивает эту высоту. С площадки этого дворца Кабул виден как на ладони. Изумительная панорама.
— Поскольку у тебя хорошо отложился в памяти этот дворец, то тебе не трудно представить какие выгоды он представлял для обороны. Очевидно, исходя из этих соображений, Х. Амин и решил перенести туда свою резиденцию.
Да, еще одна деталь, но весьма существенная. В конце лета прошлого года, под видом обслуживающего персонала, был введен и разместился на территории нашего посольства спец. отряд КГБ численностью 150–200 человек.
Кроме того, по договоренности с афганским руководством, для охраны и обороны советской авиаэскадрильи, которая по контракту работала в Афганистане, на аэродром Баграм прибыл под видом авиационного технического состава парашютно-десантный батальон.
Как видишь, еще до официального ввода наших войск в Афганистане находились уже некоторые наши подразделения.
— Значит решение о смещении Х. Амина было принято руководством нашей страны давно и тщательно готовилось. Об этом свидетельствует и сосредоточение в Кабуле подразделений спец. назначения.
— Я не могу точно ответить когда и на основании чего такое решение было принято. Но я располагаю информацией о том, что органы КГБ имели указания использовать контакты с Х. Амином для раскрытия его истинных намерений, а при наличии фактов его переориентации на Запад внести свои предложения — какие меры необходимо принять с нашей стороны.
Еще до отстранения М. Тараки от власти в сентябре 1979 года, КГБ не очень доверял Х. Амину. По имевшимся у них данным он, якобы, имел контакты с ЦРУ США и был склонен стать на путь предательства Афганской революции. По всей видимости, в последнее время у КГБ появились новые факты, свидетельствующие о ненадежности Х. Амина. К тому же среди населения нарастало недовольство массовыми репрессиями, в результате которых погибло много невинных людей.
— И ты этому веришь? Ведь это только предположение, которое пока ничем не подтверждается — сказал я.
— Знаешь, Виктор. Я высказал официальную версию и ты не допытывайся у меня верю я в это или нет. Это ни к чему. Очевидно, что на основании такой информации руководство нашей страны и решило заменить Х. Амина. Почему для замены выбор пал на Б. Кармаля — не знаю.