— Африканская. Страна Либерия: воображай ее в уме — и плакать перестанешь.
Степан берет марку.
Почтальон уходит, взяв попутно чемодан Безгадова.
Женя вытирает полотенцем лицо Степана от слез.
— Ну что ты! Не плачь, не надо…
Степан: — Да, не надо, а отца опять нету!
Женя (лаская его): — У тебя мама есть…
Степан: — Да, мама… Нужно, чтоб двое были — отец и мать, одна мать — половинка…
Степан опять кладет голову на спинку кровати.
Женя встает с кровати, быстро одевает халат, проходит в кухню; в кухне на газовой плите лежат мужские подтяжки, забытые Безгадовым.
Женя берет их, держит в руках, разглядывает.
На полу валяется грязная фотография.
Женя поднимает ее.
На фотографии изображены Женя и Безгадов в нежной позе влюбленных.
Женя вытирает фотографию рукавом своего халата, рассматривает ее с выраженьем воспоминания о давнем времени.
Берет чистый лист бумаги и завертывает в него подтяжки и фотографию.
Комната Жени. На кровати лежит, накрывшись одеялом с головой, Степан.
Женя подходит к нему, склоняется, приоткрывает конец одеяла:
— Я скоро на работу пойду. Вставай!
Степан (из-под одеяла): — Не буду вставать.
Женя: — Завтра я тебе няню приведу, потом в детский сад будешь ходить, потом в школу…
Степан: — Там видно будет.
Женя одета — на работу: в плащ, в шапочку с паровозным значком, в руках у нее железный сундучок-чемодан; на столе завтрак, комната прибрана, Степан по-прежнему лежит укрытый с головой на кровати.
Женя: — Значит, ты сегодня не будешь вставать, пока я не приду?
Степан: — Там видно будет…
Женя подходит к нему, приоткрывает одеяло и трижды целует сына в лоб:
— Ну, оставайся!.. Не надо горевать.
Комната пуста. Лежит один Степан. За окном слышен ход автомобилей, пение их сирен, стук молотков и визг пил на ближайшей постройке, вдалеке долго и тревожно гудит паровоз.
Степан садится на кровати (он в длинной детской ночной рубашке), медленно обводит глазами весь окружающий его комнатный мир, сходит на пол; портреты Сталина и Пушкина на стене.
Степан одно мгновение глядит на портреты Сталина и Пушкина. (Меж этих портретов — фотография Жени.)
(Из-за закрытого окна глухо слышится приближающаяся пионерская музыка с барабаном.)
Степан открывает шкаф, берет там лист бумаги, чернильницу, ручку, садится к столу, пишет.
(Пионерская музыка, судя по дребезгу оконного стекла, проходит мимо самого дома.)
Степан встает из-за стола, идет к окну, становится на подоконник, открывает оконные шпингалеты, сходит с подоконника, отворяет обе створки окна настежь наружу.
(Пионерская музыка зазвучала теперь громко, но все же слышно, что она удаляется, затихает.)
Степан вытаскивает из-под кровати маленький чемодан — тот, с которым он уже уходил однажды, когда Женя его встретила на улице, — открывает его, кладет туда свою верхнюю одежду, лежащую на стуле около кровати, и старые калоши из-за шкафа, а сам остается по-прежнему в ночной рубашке.
Запирает чемодан, несет его к платяному шкафу и прячет туда, тщательно закрыв шкаф.
(Пионерская музыка к этому времени вовсе замолкает вдали.)
Степан уходит в открытую дверь — на кухню; несет оттуда небольшую лестницу, приставляет лестницу к стене в комнате — к большой фотографии Жени (по сторонам этой фотографии висят большие портреты Сталина и Пушкина); убирает постель, взбивает подушки, аккуратно покрывает постель одеялом; берет щетку из-за шкафа, метет ею пол, ставит щетку на место, берет со стола конфетку из оставленного матерью завтрака, снимает с конфетки бумажку, конфетку кладет в рот, но сейчас же вынимает ее изо рта обратно и кладет на блюдечко, а бумажку-обертку рассматривает, потом бросает и бумажку:
— Неинтересная.
Берет книжку с тумбочки, открывает, листует ее, бросает:
— Скучные буквы…
Поднимает трубку телефона.
Краткая пауза.
— Отчего к нам никто не звонит?..
Краткая пауза.
— Я мальчик… Отчего по телефону к нам не говорят?.. Пусть скорей говорят, а то я жду.
Кладет трубку.
Садится с ногами на стул около тумбочки.
Ждет. Пауза.
Соскакивает со стула.
Лезет по лестнице к фотографии Жени.
Добирается. Целует Женю на фотографии.
Опускается по лестнице на две перекладины.
Останавливается в раздумье.
Опять идет на верх.
Целует Сталина на портрете (слева от фотографии Жени).
Целует Пушкина на портрете (справа от Жени).
Спускается вниз на несколько перекладин.
С перекладины лестницы переступает на подоконник открытого настежь окна.
Стоит мгновение на подоконнике, спиной к зрителю.
Делает шаг поперек подоконника — на улицу.
На втором шаге исчезает: проваливается на улицу.
(Обычный сложный гул улицы, звучавший из раскрытого окна все время, вдруг — на несколько секунд — умолкает; потом опять возобновляется.)
Комната пуста. На полу — бумажка от конфеты, брошенная книга, сор, сметенный в угол.
Стук в дверь.
Стук повторяется.
Почтальон приоткрывает дверь, заглядывает:
— Вторая почта. Заказное письмо.
Протягивает письмо.
Входит.
Кладет письмо на стол.
— Расписаться даже некому. Распишусь сам.
Открывает разносную книгу.
Расписывается тем же пером, каким писал Степан.
Берет записку Степана. Читает ее.
Звонит телефон.
Почтальон берет трубку.
— Алла! Это я! Нет, не Степка… Сейчас, сейчас…
Вытирает глаза.
— Я вам письмо заказное принес… От меня: от почтальона!.. Я сам от себя без марки принес…
Краткая пауза. Почтальон слушает телефон.
— Вы его мать? Тогда приходите домой: он сейчас покойник…
Кладет трубку.
Письмо Степана:
«Дорогая мама Женья ты не мама а не правда отец нас бросил польюбил чужую, я жить соскучилься а рожаться не хотел никого не просил, я знаю как нужно умереть взял и умьер в опщем меня нету и прощай Степан».
В комнате стоит один почтальон.
Он садится на кровать.
Резко стучат в дверь.
Почтальон не шевелится.
Затемнение.
Утро. Свет играет по стенам на лестничной клетке.
Катя и Безгадов спускаются по лестнице вниз.
Катя: — Ты врал! Ты знал все. Ты сволочь!..
Безгадов (ожесточаясь): — Да замолчи ты наконец, паршивка!..
Катя, приостановившись, бьет Безгадова по лицу: — Нa, гад!
Безгадов хватается за свое лицо и отворачивается от боли и для самосохранения.
Катя: — Не спекулируй своими детьми, не ври на постели… У тебя дети погибают, а ты с бабой живешь, ты меня целуешь!..
Катя прислоняется лицом к стене.
Безгадов быстро сбегает вниз, прочь.
Затемнение.
Больница снаружи. Вход в нее.
Появляются негр Люсьен и Женя; Люсьен ведет Женю под руку, в другой руке он несет маленький букет цветов и коробку подарков.
Они поднимаются по порожкам входа.
Из больницы открывается дверь — оттуда выходят навстречу почтальон и кондукторша.
Все взаимно раскланиваются.
Женя (с тревогой): — Вы от него? Ну что он?
Почтальон: — Великолепно! Одной ножки только не будет. Но сейчас же техника работает: приделают! Нога — ничто!
Кондукторша: — Он здесь пополнел, такой лежит умный и хороший…
Почтальон: — Мыслимое ли дело! С третьего этажа! У нас бы он не прыгнул…
Женя (не понимая): — Что?
Почтальон (сурово): — Ничего… Не удержала ребенка! Ну в общем до свиданья!
Раскланивается и уходит с кондукторшей.
Женя стоит растерянная. Ее осторожно поддерживает Люсьен.
Они входят в больницу.
Затемнение.
Комната Жени. Сидят одетыми Женя и Люсьен. Пауза.
Люсьен (робко): — Джена…
Женя: — Ну что?
Люсьен дотрагивается до ее руки, но сразу же оставляет ее и теряется:
— Вы… писем не читаете и газет…
На тумбочке, где телефон, лежат стопка газет и несколько запечатанных конвертов.