– Что ж, давайте послушаем, – ответил Эй-Джей Настроение у него упало.
– Платиновая блондинка, тридцать шесть лет, рост пять футов пять дюймов, грудь как стиральная доска. По ее словам они провели два уик-энда подряд в июне… С седьмого по девятое и с тринадцатого по пятнадцатое.
– Господи, Хенни, успокойтесь. У вас удивительно довольный голос.
– Прежде чем запустить это, я решил просто позвонить Хейзу и дать ему шанс сказать, что этого не было.
– Чертовски мило с вашей стороны. Почему вы просто не порадовали прессу этой новостью?
– Я бы так и сделал, но Падж мне не позволил. Он сказал, что хочет дать Хейзу шанс отрицать все это. Именно поэтому я и звоню. Мы могли бы договориться и о матче по гандболу, но я полагаю, что вы будете слишком заняты, пытаясь закопать это дерьмо, прежде чем начнет вонять вся ваша кампания. И потом вам следует знать, что за мисс Мани выстроился длинный хвост других шлюх.
– Ну и мудак же ты!
– Не я же трахал этих девиц, Эй-Джей. Я просто сообщаю новости. Если бы не приверженность Паджа к честной игре, ты бы завтра прочел обо всем этом в газетах.
– Я должен поговорить об этом с Хейзом. Я уверен, что этой девице просто нужна реклама.
– Хорошо. Что ж, мы собираемся сообщить обо всем журналистам завтра в девять утра, если вы не предоставите нам убедительных доказательств, что этого делать не следует. Это доказательство называется А-Л-И-Б-И.
– Оставь мне номер телефона.
Они обменялись номерами телефонов и пейджеров, потом одновременно положили трубки. Эй-Джей пригнулся и посмотрел сквозь деревья аллеи на губернаторскую резиденцию.
– Черт, – наконец произнес он, потом выбрался из своего кресла и отправился выяснять то, что, как он уже понял, было правдой.
Хейз не отрицал этого. Он сидел в офисе государственного здания и мрачно смотрел в окно.
– Ты был там? В эти числа в июне?
– Да… Аните делали гастероэктомию в Нью-Йорке. А я полетел во Флориду.
– Здорово. Твоей жене выдирают матку, а ты в это время играешь в донжуана с платиновой блондинкой-турагентом. О Боже!
– Послушай, Эй-Джей, так получилось. Доволен?
Тигарден сел, уставился на Хейза и долго не сводил с него глаз.
– Я не могу в это поверить. Вчера мы завоевали двадцать штатов на своем пути в Белый дом. А сегодня рушится моя жизнь.
– Твоя жизнь?
– Ладно… Твоя жизнь валится мне на голову.
– Послушай, я не могу помешать ей говорить.
– Свидетели были? – в отчаянии поинтересовался Эй-Джей.
– Я не полный идиот.
Они сидели молча и слушали, как напольные часы отмеряют время. Потом Тигарден поднялся и медленно пошел через комнату к дверям.
– Куда ты идешь? Что ты собираешься делать?
Эй-Джей посмотрел на Хейза, в его голове уже начал формироваться отчаянный план. Он думал, что и так уже далеко зашел, так почему же не пройти весь путь до конца?
– Раз мы не можем остановить эту девицу, значит, мы должны найти того, кто это сделает.
– Только не Мики. Ты не можешь позволить этому парню перебить половину моих знакомых.
– Нет, не Мики. Мы заставим Хенни Хендерсона остановить ее.
– Зачем ему это делать?.. Ведь он сам ее нашел.
– Он остановит эту женщину, если это будет соответствовать его интересам. Мы должны создать ситуацию, чтобы убедить его в этом. – Эй-Джей вышел из офиса губернатора, оставив Хейза сбитым с толку.
Пять часов спустя они встретились на той же стоянке возле заправки. Мики Ало один сидел в кабине «дома на колесах».
– Лучше, чтобы это были хорошие новости, – произнес гангстер.
– Так и есть, – ответил Эй-Джей, садясь с ним рядом на пассажирское сиденье. Они поехали по направлению к шоссе.
Фургон съехал с дороги в том же самом сценически выгодном месте возле той же самой бурлящей реки, где они впервые встретились. Мики поставил машину на тормоз, вышел и пошел к задней двери. Эй-Джей быстро последовал за ним.
– Это ваша вечеринка. Я проделал весь этот путь из Джерси, я одолжил этот чертов фургон у Пелико. Что же такого важного вы собираетесь мне сообщить, раз уж мы отправились за город вместе?
Эй-Джей оторвал взгляд от кисточек на своих мокасинах и посмотрел в окно.
– Ладно, – медленно заговорил он, не глядя на Мики. – На политическом фронте мы отлично справляемся… Но на домашнем фронте у нас проблемы. Хейз… В общем, он проявил неосторожность. У него была не одна связь на стороне. Встречи были короткими, но отнюдь не платоническими.
– Слушайте, во-первых, прекратите смотреть в окно, договорились? Я здесь, перед вами. Во-вторых, прекратите говорить, как этот чертов Билл Бакли. Переходите прямо к делу… Хейз резвится на стороне с подвернувшейся ему под руку телкой. Так?
– Резвился… Хейз резвился на стороне с подвернувшейся ему под руку телкой. После того как мы встретились с вами и решили в это ввязаться, я сказал ему, что ему придется попридержать коней. Он так и сделал.
– Кто об этом знает?
– В этом-то и проблема. Хенни Хендерсон, координатор избирательной кампании Паджа Андерсона позвонил мне и рассказал о некоей девице, турагенте из Флориды, на которую они вышли. Он намекнул, что у них в запасе не одна женщина. Я спросил Хейза, и он все признал. Завтра утром республиканцы сообщат об этом прессе.
Мики встал, подошел к дивану. Его мозг напряженно работал.
– Итак, что происходит? – наконец спросил он.
– Вы видели, что произошло с Гэри Хартом и Донной Райс, и вы видели, как Дженнифер Флауэрс урвала свой кусок у Клинтона. В нашем случае все будет еще хуже. Консерваторы и моралисты распнут Ричардса. Если только не… – Тигарден замолчал и заставил себя взглянуть на Мики.
– Если что?
– Если мы не создадим ситуацию, когда Падж и Хендерсон не смогут воспользоваться этой информацией.
– И что это за ситуация?
– Что вы собираетесь сделать с Анитой?
– Анита решила предпринять долгое путешествие. Она собирается уехать из страны. Леди сможет вернуться после того, как выдвижение Ричардса кандидатом от демократической партии будет обеспечено, может и не вернуться. Все будет зависеть от нее. Как раз сейчас она думает об этом.
– А что, если Анита попадет в трагические обстоятельства? – выпалил Эй-Джей.
– Вы слишком часто смотрите телевизор.
– А что, если миссис Ричардс зафрахтует самолет и полетит в Огайо, где мы сегодня вечером организуем пресс-конференцию, чтобы там встретиться с Хейзом? В полете могут возникнуть проблемы… – Тигарден остановился, не в состоянии закончить свою мысль, потому что Мики с улыбкой смотрел на него.
– Господи, да вы совсем не тот, каким мне казались.
Эй-Джей отвернулся и постарался договорить:
– Хейз заплачет перед камерами национального телевидения. Мы это растянем… Возможно, нам удастся месяц играть на этом, может и дольше. Похороны на обложке журнала «Тайм». Хейз произнесет надгробную речь. Он будет говорить о любовной истории, длившейся тридцать лет. Губернатор будет посещать ее могилу, и нация будет скорбеть вместе с ним.
– А как это удержит тех шлюх от желания выступить?
– Они не смогут. Падж будет выглядеть последним мерзавцем, если начнет нападки на человека, оплакивающего свою жену. Я вам обещаю. Это ударит по нему сильнее, чем по Хейзу.
С минуту мужчины молчали. Потом Эй-Джей заговорил снова:
– Это решает две проблемы одновременно. Исчезнет Анита, а вместе с ней и угроза бракоразводного процесса. И еще. Опросы общественного мнения показывают, что народ считает Хейза несколько далеким. Гибель жены вызовет сочувствие к нему и сделает его имидж более человечным. – Эй-Джей использовал то, что подсказал ему когда-то Райан в баре отеля в Айове. – Падж не осмелится выпустить на сцену своих проституток, – закончил Тигарден, вдруг почувствовав себя в доме на колесах как в ловушке. Ему захотелось убежать из душной коробки.