– Мамочка, это я. Я хотела сказать тебе, что со мной все в порядке и мне очень жаль, если я заставила тебя волноваться.
– Люсинда, где ты? Я хочу, чтобы ты приехала домой.
– Я не могу, мама. Просто не могу. Ты должна мне верить. Но я скучаю по тебе и люблю тебя. И я скоро еще позвоню.
– Приезжай домой, Люсинда, – попросила Пенни хриплым от волнения голосом. – Я скучаю по тебе, солнышко.
– Я не могу, мамочка. Пойми меня, пожалуйста. Сейчас я должна идти, но ты обо мне не волнуйся. Я просто позвонила сказать, что люблю тебя. – Люсинда быстро повесила трубку, не в силах выносить мольбы матери.
Она направила свою резиновую лодочку по легким волнам. После мили пути Люсинда уже смогла увидеть двухмачтовое судно, освещенное топовым прожектором и лунным светом. Она отбросила прочь тревоги, торопясь к Райану, чтобы приготовить ему ужин.
Мики проверял данные записывающего устройства, пока не нашел номер, с которого звонила Люсинда. Он снял микрофон с трубки телефонного аппарата в своем кабинете два дня назад, так что никто не мог слышать его дыхания во время случайных звонков. Мики подслушал разговор между сестрой и матерью. Люсинда не выдала своего местопребывания, но определитель номера сделал это за нее.
Мики снял трубку и набрал номер, высветившийся на экране дисплея. Ему пришлось ждать двадцать гудков, пока трубку не снял какой-то молодой человек.
– И в чем дело? – поинтересовался незнакомый голос.
– Где находится этот телефон?
– Это телефон-автомат, мужик. Я просто мимо проходил, вот и снял трубку.
– А где это?
– Остров Каталина, напротив магазина Таннихилла.
К десяти часам этого же вечера Призрак уже был на пути в Калифорнию, чтобы завершить работу, которую не выполнили Тринадцать Недель и Тони Нью-Йорк.
Глава 46
Кризис
В четыре сорок пять утра, пока никто еще не проснулся, Хейз Ричардс и Эй-Джей Тигарден вышли из отеля «Хилтон» в Мемфисе. В густом тумане они молча ехали в предоставленном отелем лимузине, расположившись на заднем сиденье. Они направлялись по мокрым от сырости улицам к мемфисскому международному аэропорту. Им предстояло решить серьезную проблему.
За несколько минут до пяти часов они подъехали к терминалу для частных самолетов, и их пропустили на поле. Лимузин остановился под крылом взятого напрокат «Боинга-737», и мужчины поднялись по трапу в пустую хвостовую часть самолета.
– Черт знает что, – наконец нарушил молчание Хейз, когда они остались одни.
Эй-Джей не знал, как много следует ему сказать.
– Как сильно ты хочешь стать президентом?
– Прекрати молоть чушь. – Хейз тяжело опустился в свое кресло возле иллюминатора.
– Если она потащит тебя в суд с делом о разводе, все будет кончено.
Хейз не проронил ни слова.
– Твоя жена считает, что ты не годишься для того, чтобы управлять страной… Это ее слова, не мои. Это просто кошмар для нашей кампании. Пресса набросится на этот лакомый кусочек. Она обязательно появится на телевидении. Анита будет рассержена, она станет обвинять тебя во всем, и число твоих сторонниц упадет ниже, чем яйца у карлика.
– Прекрати. – Хейз бросил на него сердитый взгляд.
– Я не шучу. На фоне твоего развода схватка между Бертом и Лонни покажется детской дракой подушками. Анита разорвет тебя в клочья. Нанесенный ею вред будет невозможно поправить.
– Ближе к делу.
– Как сильно тебе хочется стать президентом? Как далеко ты намерен зайти? – Эй-Джей чувствовал, как сердце бьется о его ребра. Его питали высокооктановые амбиции. Тигарден знал, что они вот-вот добьются победы среди демократов. Это было замечательно, и он в этом не сомневался. В кармане Хейза сейчас двадцать три штата и два совещания для выдвижения лидера. Соперников в гонке не осталось, следовательно, Хейз станет кандидатом от демократической партии, если только Анита не сдаст козыри побежденным. Если она подаст документы на развод, то четыре проигравших кандидата захотят выждать и посмотреть, как на это отреагирует общественное мнение. И Эй-Джей это понимал. Анита может завалить кандидатуру мужа. Они обязаны ее остановить.
– Ты должен отговорить ее, как уже делал это, – предложил Хейз.
– Я попытаюсь, но я ей солгал, и теперь Анита об этом знает. Вероятно, я использовал мой единственный шанс.
– Итак, что мы будем делать?
– Нам надо не дать ей развестись с тобой сейчас.
Они посидели молча. К ним заглянул стюард:
– Джентльмены, вы пристегнулись?
– Да, давайте трогаться, – ответил ему Эй-Джей.
Загудели моторы, и самолет побежал по рулежной дорожке.
Спустя несколько минут они с грохотом пронеслись мимо диспетчерской вышки и стали подниматься вверх, прочь от низкого утреннего тумана, прорываясь к солнечному свету, направляясь на восток вместе с оранжевым диском, низко летящим под правым крылом.
– Мы ее придержим… А зачем? Что это нам даст?
– Я звонил Мики, – ничего не выражающим голосом объявил Эй-Джей.
Хейз посмотрел на него, не уверенный в том, какие последствия будет иметь этот звонок.
– Ало сказал, что если мы не позаботимся об Аните, он это сделает сам.
Ричардс смотрел на человека, с которым вместе вырос, и гадал, может ли такое быть, чтобы они говорили об одном и том же.
– Что, черт побери, все это значит?
– Он сказал, что позаботится об этом. Это его слова. Я не могу помешать ему делать то, что ему хочется.
– Я спрашиваю тебя, что это значит? – Хейз повысил голос.
– Говори потише, ладно? – Эй-Джей оглянулся по сторонам, но они были одни в салоне.
– Ты хочешь сказать, что он собирается убить ее? – прошептал Хейз.
– Я не знаю, что он собирается делать… Напугать ее до смерти, заставить делать то, что он хочет, встряхнуть ее как следует. Откуда мне знать?
Мужчины долго сидели молча.
– Хейз…
Губернатор смотрел в окно на поднимающееся солнце.
– Пожалуйста, посмотри на меня…
Ричардс все-таки повернул голову, но его красивое лицо абсолютно ничего не выражало.
– Парень, это то, о чем мы мечтали. Мы говорили об этом еще в начальной школе. Ты и я… Мы попадаем туда, куда хотели добраться… В Белый дом, Хейз, в Овальный кабинет.
Кандидат на пост президента молчал, выражение его лица трудно было рассмотреть в оранжевом отблеске солнца, прорвавшегося в иллюминатор.
– Помнишь, о чем мы говорили, когда были детьми? – снова заговорил Эй-Джей. – Чем выше карабкается обезьяна, тем уязвимее ее задница. Наша задница под ударом. Мы должны сделать все, что от нас требуется. Белый дом… Вот наш приз. Возможно, никто не может получить такой приз, если не захочет подняться по лестнице и взять его.
– И как это Мики об этом позаботится, а?
– Я не знаю, Хейз, но если ты хочешь стать президентом, мы обязаны ее остановить. Эти ребята здорово потратились. Они не станут спокойно стоять и смотреть, как твоя жена спустит все это в унитаз.
Хейз понял, что Тигарден прав. И после того, как прошел первоначальный шок, он уже не был уверен в том, насколько сильно это его огорчает.
В девять пятнадцать самолет приземлился в Провиденс и покатился к правительственному терминалу. Почти час Эй-Джей и Хейз не разговаривали. Они уселись в «лендровер» Тигардена и поехали в резиденцию губернатора. Улицы Провиденс были все еще забиты машинами. Они оставили «лендровер» в подземном гараже особняка. Было почти десять.
– Машины Аниты нет, – заметил Хейз, когда мужчины шли к лифту.
Наверху в резиденции стояла тишина. Пресс-секретарь Аниты еще не пришел. Они прошли по коридору в апартаменты миссис Ричардс. Хейз и Эй-Джей вошли и сразу заметили, что Анита покинула дом. Повсюду валялась разбросанная одежда – свидетельство поспешного сбора чемоданов в приступе гнева. Эй-Джей зашел в ванную, чтобы проверить наличие косметики.
– Ушла, – бесстрастно констатировал он, выходя из гардеробной.