Хочу отметить, что в последнее время появилась в опере новая специальность — художник по свету (в данном случае В. Гоженко). Ранее ее не было. Мне думается, в этом предвестие будущего, когда свет и цвет войдут полноправными компонентами в создание художественного образа наряду с солистами, оркестром, хором и балетом.
Успешно работать в оперном театре могут лишь те, кто познал тонкости певческого искусства. Успех К. Симеонова (в частности, в “Катерине Измайловой”) во многом объясняется тем, что он сам пел в детском духовном хоре, так же как в свое время Н. Голованов, М. Ипполитов-Иванов, как многие ныне здравствующие композиторы и дирижеры.
Опера “Гугеноты” Мейербера редко исполняется ныне главным образом из-за отсутствия тех певческих голосов, на которые она рассчитана. Но киевляне богаты. Спектакль получился очень вокальным, напевным — в этом его сила.
Несколько дней тому назад в беседе с руководством театра я сказал, что знаменитый Н. Смолич, игравший Хлестакова и осуществивший ряд постановок на сценах Ленинградского Кировского и Большого театров, вряд ли предполагал найти в сыне Д. Смоличе своего продолжателя, который выступил в последних московских гастролях в качестве постановщика и “Ярослава”, и “Гугенотов”. Трудная это опера и для солистов, и для дирижера. Трудна она своей кажущейся простотой, когда каждый, даже небольшой промах не проходит незамеченным. И. Гамкало провел спектакль с внутренней напряженностью и взволнованностью.
Удачно выступил в партии Рауля В. Федотов. У него есть все для создания героического образа. В чем этот талант? Думается, в способности убедить слушателя в правоте своего героя и заставить полюбить его. Певец должен искать своеобразные краски, и обидно бывает, когда, найдя их, эти свежие черты приписывают другим — постановщику, дирижеру. Но еще хуже, когда уже давно созданное и найденное, ставшее традиционным, артист стремится выдать за свое собственное и оригинальное. В. Федотов пленил на спектакле “Гугеноты” именно новизной решения образа. Ему хочется пожелать творческого долголетия. В чем же секрет долголетия? Я убежден, что в основе долголетия — трудоспособность, причем не обязательно выступать каждый день, но быть готовым к этому, находиться в форме очень важно. Другое условие — уметь уловить традиции, найти талантливого наставника. Знаменитый певец Н. Фигнер — пример долголетия, пример неутомимого труженика, прошедшего трудный путь от любительского пения в хоре военно-морского корпуса до прославленного артиста профессиональной сцены.
Долголетие артиста — это ведь не только долгожительство на сцене, но и способность сохраниться в памяти зрителя, слушателя. А здесь единственный путь к этому — поддержание контактов с тружениками, ради которых в конечном счете и создаются шедевры искусства. Важно, чтобы эти контакты не были показухой, не ограничивались бы отчетной галочкой в рапортичках, а были бы искренними и постоянными. Я, например, на всю жизнь запомнил поездку в село, на родину М. Рыльского, с группой артистов. Путь в жару по пыльной дороге был трудным, но всех нас в конце концов вознаградил восторженный прием слушателей — крестьян, до предела заполнивших местный Дом культуры (бывший дом семьи Рыльских, подаренный ими землякам), запомнился облик этих людей, их одежда, лица, восторженные глаза. Такие встречи стимулируют к творчеству, дают заряд новых сил и желание работать. Замечу, что среди выступавших была и К. Радченко, сама вышедшая из семьи колхозников и ныне прекрасно спевшая партию Валентины в опере “Гугеноты”. В спектакле этом много отличных исполнителей. Хор и оркестр Киевского театра импонируют отличным ансамблем, стройностью звучания, свидетельствующими об их больших творческих возможностях.
...“Запорожец за Дунаем” Гулак-Артемовского всегда интересен и для тех, кто уже хорошо знает это произведение, и для тех, кто впервые знакомится с украинской культурой. Он интересен прежде всего непосредственной связью с богатыми фольклорными традициями и возможностями многообразной трактовки основных персонажей. Я знал например, в роли Ивана Карася П. Саксаганского, который умел избавить этот персонаж от поверхностной буффонады и сообщить ему черты благородства, силы и храбрости. Интересна и патриотическая фабула произведения — запорожцы, в силу исторической обстановки вынужденные ранее переселиться за Дунай, теперь возвращаются домой. Произведение создавалось в непосредственном контакте с М. Глинкой, которому, в частности, приписывается молитва в последнем действии. Жаль, что именно этот лучший эпизод музыки оказался в спектакле несколько сокращен.
Спектакль “Лючия ди Ламмермур”, показанный во время гастролей, — яркое художественное явление. Режиссер И. Молостова все построила на доверии к исполнительнице заглавной партии Е. Мирошниченко. Артистка подчеркивает одиночество своей героини, окруженной эгоистичными, алчными людьми, рвущимися к богатству и не останавливающимися ни перед какими преградами в достижении своих целей. Образ трогает слушателей, заставляя глубоко переживать трагедию чистой и благородной Лючии. На высоте был и партнер Мирошниченко А. Соловьяненко (Эдгар). Я думаю, что это одна из его лучших партий.
После спектакля друзья и поклонники таланта Е. Мирошниченко побывали за кулисами и, поздравляя ее, выразили уверенность, что ее педагог, замечательная артистка, с которой и мне посчастливилось работать, Мария Эдуардовна Донец-Тессейр была бы очень довольна ее выступлением. В том, что она сумела передать свое мастерство и воспитала целую плеяду известных артистов,— наглядное проявление традиций в нашем певческом искусстве. Мастера прошлого продолжают жить в творчестве своих учеников. Крайне важно помнить о тех, кто научил нас многому хорошему, передал беззаветную любовь к искусству, воспитал профессионализм.
1976
Я специально приехал в Москву, чтобы послушать “Лючию” в постановке Киевского театра. Искусство одинаково притягательно и для самой широкой аудитории, и для профессионалов. И такая радость, что в зрительном зале нет равнодушных. А сколько здесь певиц — в расцвете творческих сил и тех, кто только еще начинает свой путь в искусство. Здесь певица Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Лариса Штанько. Она пришла сегодня послушать удивительное исполнение Евгении Мирошниченко, а завтра сама будет петь эту партию в волнующей опере Доницетти. Меня покорил звучный красивый баритон Анатолия Мокренко. Я не знаю, к сожалению, фамилии его педагога, а он заслуживает самых добрых слов, так как чувствуется: у Мокренко, кроме отличных природных данных, — и крепкая профессиональная вокальная школа.
Я поинтересовался у Анатолия Мокренко, кто был его педагогом.
— Мой первый педагог, — ответил певец, — Николай Гаврилович Зубарев, а сам он в свое время был учеником Шаляпина.
Беседуя, мы выходим из Большого театра.
— Пойдемте к памятнику К. Марксу, — предлагает Анатолий.
Мы неспешно идем московской улицей.
— А знаете, — обращается ко мне А. Мокренко, — что тот огромный монолит, из которого высечен памятник, я нашел. Да, да, не удивляйтесь. Ведь до того, как я стал вокалистом, у меня другая специальность была — геолог. Так вот, гранит таких размеров по всей стране искали, а нашли в селе Скелеватке Днепропетровской области.
И Анатолий Мокренко долго смотрел на памятник К. Марксу.
Нам пора расставаться: утром у вокалиста репетиция в Большом театре.
1979
Полтавский театр
Теперь он называется Музыкально-драматический театр имени Гоголя. Прошло почти 70 лет со времени моей службы там, а многое вспоминается. Был в Полтаве преподаватель института, певец-тенор, с хорошей сценической внешностью. Но судьба его сложилась не так, как он хотел. Много лет спустя я выступал в Сталинграде на разрушенном, почти дымящемся еще тракторном заводе. Мне сказали, что у них есть певец Попов из Полтавы. С какой радостью я увидел его. Он держался тактично, но отчужденно. Почему? Кто знает. Но это мне запало в сердце. Многих уже не было в живых. Он был, пожалуй, один из немногих полтавчан тех лет, кого я встретил.