Элис лежала, вытянувшись на ковре, на груди у нее распластался зеленый лягушонок. Казалось, его передние лапки обнимают ее. Лита опустилась на колени рядом с головой Элис и легонько коснулась ее лба, потом положила руки ей на плечи.
— Я просто хочу, чтобы ты расслабилась и успокоилась. Лежи тихо, и пусть снизойдет тот, кто хочет снизойти. Если тебе захочется спать — не борись со сном. Дурные сны тебе не приснятся. — Ее пальцы скользнули по бровям Элис, потом, осторожно массируя, поднялись к вискам и снова вернулись к плечам. — Попробуй вспомнить то время, когда ты была маленькой. Что-нибудь приятное.
Элис тут же открыла глаза.
— Не хочу думать о джунглях!
— И не надо. Думай о том, что приносило тебе радость. Как ты играла, когда была маленькая. Вернись в то время, и пусть оно снова оживет. А когда это случится, скажи мне, и мы с тобой поговорим.
Для такой непоседливой девочки Элис лежала на удивление тихо. Амарилло медленно поднимался и опускался у нее на груди с каждым вздохом, а его мягкие зеленые лапки почти любовно обнимали ее. Наверное, лягушонок ее помнит, печально подумала я.
Я выбрала себе стул в уголке, наискосок от "магического круга". Откуда мне было отлично видно происходящее, а мое беспокойство не передавалось Лите. И Элис. В какой-то момент глянув на Кирка, я увидела, что он пристально смотрит на меня. Я осознала, что он понимает, какое значение имеет это для меня — хоть его собственные надежды и были совсем иными.
Я постаралась полностью сосредоточиться на Элис — она лежала совсем неподвижно, кристаллы вокруг нее почти дрожали от свечного пламени и своей собственной силы. Все предметы в комнате словно ожили. Даже стол как будто превратился в источник внутреннего движения, словно внутри него непрерывно сталкивались атомы. В комнате, теперь лишенной звуков извне, стояла полная тишина. Дыхание Элис становилось все медленнее и глубже, словно шепча в полной тишине и неподвижности.
Я до сих пор помнила, каково было держать на руках Дебби, как она быстро выворачивалась, но все равно любила, когда я ее обнимала — и любила меня. Все мои вопросы и сомнения постепенно растворялись в небытие. Конечно же, Элис моя дочка. И я стала молиться, чтобы ее мне вернули. Все эти свечи, кристаллы и Лита с ее "посланиями" были мне непонятны, но что-то — какая-то сила — меня коснулась. Какое-то присутствие. Некая духовная сущность, вещавшая истину.
Элис шевельнулась и что-то пробормотала. Лита тут же положила руку ей на плечо.
— Все хорошо, милая. Никто не причинит тебе зла. Ты нашла, о чем бы тебе хотелось поговорить?
Элис прижала руки к груди, сплющив лягушонка. Но ничего не сказала и дальше лежала уже неподвижно. Минута шла за минутой, и ничего не происходило. Мои надежды, любовь и уверенность стали угасать. Какое-то время Лита сидела с закрытыми глазами, словно к чему-то прислушиваясь, к каким-то "голосам", и потом начала раскачиваться. На Кирка я не смотрела, но он тоже сидел тихо и наблюдал за происходящим.
Чары внезапно разрушила сама Элис. Она резко села и выбросила вперед руку, сбив один из кристаллов.
— Я больше не хочу этого делать! — закричала она и заплакала. По ее лицу покатились слезы, она нервно сжимала и разжимала руки. Лита подняла палец, предупреждая меня не бросаться к ней с утешениями.
— Подождите, — шепотом сказала она.
Элис же сосредоточилась на своих руках. Она сжала правую руку в кулак, выставив перед собой большой палец, и уставилась на него, словно ожидая ответа. Потом нерешительно, словно еще сомневаясь, накрыла кулак другой рукой, словно крышей, оставляя открытым выставленный палец. Я задержала дыхание, а она стала двигать большим пальцем вверх-вниз, вверх-вниз. Это был жест амеслана, и не один из тех, что я ей недавно показывала.
— Что это? — тихо спросила я. — Скажи, что ты показываешь.
Вся в слезах, она уставилась на свои руки.
— Моя черепашка умерла! Мамочка, я забыла покормить Шелли, и она умерла!
Шелли! Она помнила ее! Ее горе было настоящим, и причина крылась в ее раннем детстве. Ей нравилось показывать этот жест бабушке и дедушке, и Шелли умерла именно так, как она сказала. Но я все равно понимала, что идущий от сердца вскрик "Мамочка" относится не ко мне. Она обращалась к той матери из прошлого, глубинная любовь к которой сохранилась в ее памяти.
Меня словно залил чистейший свет, уничтожая всю темноту и сомнения. Я вознесла страстную молитву той неизвестной силе, что прикоснулась к этой комнате. Мне хотелось броситься к Элис, крепко-крепко ее обнять и поцелуем осушить слезы — теперь я знала, что она действительно Дебби. Но так же я понимала, что не должна пугать ее и приводить в смятение сейчас, когда она прикоснулась к своей давней памяти и чувствам.
Поэтому утешать ее стала Лита. Она обняла ее и стала вытирать слезы.
— Все хорошо, Элис. Ты просто молодец. Все кончилось, сейчас я соберу свои кристаллы, а ты можешь задуть свечи. И совсем скоро мы поедем в сады Бутчартов.
Элис выглядела немного ошеломленной. Она не совсем понимала, что произошло, но охотно встала на четвереньки и стала помогать Лите.
Ко мне подошел Кирк.
— Ну, теперь ты удовлетворена?
Мы говорили тихо, Элис нас не слышала.
— Да, я удовлетворена. Она показала жест, означающий черепаху — в детстве она часто показывала его своим бабушке и дедушке. И ее черепашку действительно звали Шелли. Она никак не могла бы этого помнить, если бы не была на самом деле моей Дебби. Так что Корвинам придется ее отдать.
— Будь осторожна, — предупредил меня Кирк. — Они явно не собираются признаваться в похищении, и я не уверен, что суд примет подобное доказательство.
— Но ведь вы с Литой мои свидетели. И мои родители тоже меня поддержат.
— Успокойся, не надо так торопиться. Они найдут адвокатов, которые докажут, что ты неправа. Они заявят, что именно ты заложила имя и жест в память Элис. А суд может тянуться годами. А опека тем временем будет у Корвинов.
Моя эйфория начала угасать.
— У них нет денег на адвокатов — у этих двоих.
— Может, у них и нет. Но их полно у миссис Ариес.
— Но она же не будет… она не может…
— Она может, поскольку уже придумала себе, что Элис — ее правнучка. Так мне сказал Диллоу. Думаю, нужно очень веское доказательство, чтобы ее переубедить.
— Да, с тех пор, как ты вложил ей в руки страницу из дневника Эдварда, — с горечью произнесла я.
— Я знаю, Дженни. Сейчас я жалею, что не подождал с этим до сегодняшних событий. Наверное, именно поэтому миссис Радбурн хотела, чтобы я был их свидетелем. Но не стоит сдаваться. Есть и другие способы избавиться от Корвинов. И я над этим как раз работаю. Я в огромном долгу перед Эдвардом.
Мне не хотелось думать, о чем он говорит. Я боялась ему доверять. И была одна важная тонкость, которую мне приходилось признавать — она касалась самой Элис. Она не станет относиться ко мне как к матери, только потому что я об этом заявлю. Мне придется считаться с ее привязанностью к Пиони, и неизвестно, насколько глубоки ее чувства.
Лита заговорила, обращаясь с Кирку.
— Думаю, Элис необходимо подвигаться и подышать свежим воздухом. Не могли бы вы отвести ее на улицу? Мы с миссис Торн через несколько минут к вам присоединимся.
— Да, мадам, — согласился Кирк. — Пойдем, Элис. Добудем тебе коры артубуса, которую ты так хотела.
Но Элис сначала принесла мне лягушонка.
— Скажите, как его зовут? Как Дебби его называла?
— Она звала его Амарилло, — ответила я.
Элис повторила имя, с удовольствием прокатывая гласные.
— Амарилло! Мне нравится это имя. Вы не подержите его пока у себя?
Она радостно ушла с Кирком, а Лита подошла к дивану и уселась на него, лавандовая юбка и серебристые сфинксы блеснули в полумраке.
— Можно мне перекинуться с вами парой слов, Дженни? Я слышала, о чем вы сейчас говорили с Кирком. Нет-нет, не переживайте. Элис вас не слышала. Задувая свечки, она полностью погрузилась в свой собственный мир. Я думаю, что Кирк прав — вам не стоит слишком спешить. Я наблюдала за ним, и теперь понимаю немножко больше. И еще я считаю, что он как бомба с подожженным запалом, никогда не знаешь, где и как взорвется. Он заставляет меня нервничать.