Вспомнив всю роскошь и комфорт, к которым она привыкла, Сара оглянулась в камере, с ее затхлым воздухом и сомнительной чистотой. Отвращение проснулось в ней. Еще десять месяцев этого ужаса! Она закрыла лицо руками, содрогаясь всем телом, и пугающая мысль возникла в ее мозгу. „Если я не возьму себя в руки, я сойду с ума!"
Опомнившись и пройдясь по камере, она услыхала шорох и вспомнила о Кориане. Быстро оглянувшись, она заметила Кориану, сидевшую на постели и со страхом следившую за ней.
— Я наверно напугала вас... мне очень жаль, — заметила, подойдя к ней, Сара.
— Я уже видела такое отчаяние, и от него можно помешаться, — ответила Кориана тихим голосом.
— Я не сойду с ума, — мягко ответила Сара.
Бесконечная усталость охватила ее, Сара пыталась заговорить с Корианой и взгляд ее упал на портрет, который Кориана держала в руке.
— Какое счастье, что у вас не отобрали фотографию, — сказала Сара.
Кориана рассмеялась:
— Хотела бы я знать, кому бы это удалось сделать. Я боролась бы и ни за что не отдала бы портрета.
Ее глаза сузились и потемнели.
— Ведь вы слышали, что я рассказывала. Я ранила Ческо, моего любовника. Я встретила его с другой женщиной и хотела убить его. Я бы снова поступила таким образом, какое бы наказание не грозило мне. Стоит ли любить, если не умеешь бороться за свою любовь. Я лучше убью Ческо, чем уступлю его другой! Он так болен, что не выйдет из больницы, пока меня не освободят. И уверяю вас, он ждет меня. Он клялся, что не я ранила его, когда записывали его показания для суда. За что вас судили? Я читала о вашем деле, но никак не могу понять всего. Любовная история, неправда ли? Он надоел вам или что-то в этом роде. Я бы никогда не могла поверить, что у такой женщины, как вы, был любовник. Вы не похожи на таких женщин.
Она взглянула на Сару и весело расхохоталась.
В камере становилось темно. Из коридоров были слышны шаги надзирателей. Начинался вечерний обход. Сара поднялась и привела в порядок спою койку, испытывая горькое чувство унижения и тоски.
ГЛАВА 4.
Несмотря на свой не совсем безупречный образ жизни, Кориана была очень доброй и отзывчивой, а кроме того она обладала замечательным качеством — умела устраиваться, где бы она не находилась. Каким-то чудесным образом она привела камеру в образцовый порядок, хотя не имела для этого почти никаких средств. Затем она начала заботиться о Саре.
— Я никогда не имела детей и не люблю возиться с ними. Но за вами мне придется ухаживать, как за ребенком, — говорила она.
Кориана забрала у Сары деньги, при помощи которых она достала все необходимое, чего Сара не сумела сделать до сих пор. Кориана раздобыла мыло, горячую воду, чистые полотенца, белье.
На рождество Хэкки и Лукан навестили Сару. Она встретилась с ними в приемной, длинной, как коридор, комнате, разделенной железной решеткой на две половины. Заключенные стояли за решеткой, которая отделяла их от посетителей, и все время были под строгим надзором. Хэкки старалась не плакать, но ее лицо исказилось от огромного усилия подавить слезы.
— Лучше заплачьте, Хэкки, дорогая, — нежно сказала Сара.
Хэкки рассказала ей массу новостей. Она передала поклон от Франсуа, рассказала о собаке, а затем перешла к описанию времяпрепровождения леди Дианы и „молодого графа". Сара сначала не поняла, а потом сообразила, что Хэкки говорит о Роберте, которого последняя когда-то очень любила.
— Он развлекается, мисс Сара, но, несмотря на всю его надменность и самостоятельность, он несчастлив в душе. Он скучает по вас и стыдится, что обращался с вами таким образом.
Лукан передал сердечный привет от маркизы де Клэв. Саре показалось, что Лукан похудел и выглядел мрачным и недовольным.
— Вы выглядите лучше, чем я ожидал, — говорил он отрывисто. — Если вы себя плохо чувствуете, вас переведут в госпиталь. Я настою на этом. Может быть вы еще желаете что-нибудь? Теперь вам осталось еще всего несколько больше восьми месяцев.
Сара хотела спросить о Юлиане, но не решалась. Колин предупреждал ее, чтобы она ничего не говорила и не расспрашивала о Юлиане. Но вид Лукана необ'яснимым образом напомнил ей о Юлиане. На смуглой руке знаменитого врача она увидела золотой браслет с часами, походивший на часы, которые носил Юлиан, Это мимолетное впечатление взволновало ее. Если бы это была рука Юлиана, которая протянулась к ней через решетку.
Пора было уходить. Хэкки перестала плакать.
— Через три месяца мы снова придем сюда, — сказала она.
Сара подождала, пока в отдалении замерли их шаги. Затем она вернулась к Кориане, которую Ческо не навестил, как она ожидала. Обе они просидели в глубоком молчании, пока не наступила темнота, и обе были так расстроены, что даже не могли говорить. За узким окном падал снег. Сара старалась овладеть собой.
— Кориана, — схватив ее за руку, простонала она.
— Да. Веселое рождество, неправда ли?
Она рассмеялась, хотя в глазах ее были слезы, которые медленно катились по бледным щекам.
— Он мог бы придти сегодня, — сказала Кориана резко и Сара повторила про себя, думая о Юлиане: „Да, он мог бы придти".
О, если бы он пришел к ней, обнял бы ее, как прежде, когда они сидели вместе в тот летний вечер, тесно прижавшись друг к другу! Если бы он поцеловал ее, — она забыла бы обо всех страданиях, она снова была бы счастлива!
— Я напишу ему! Я проучу его, — воскликнула Кориана. — Одолжите мне пять франков, я дам их надзирательнице, чтобы она отправила письмо.
Она достала бумагу и карандаш и, усевшись на своей койке, начала писать. Сара следила за ней.
Если бы она могла написать Юлиану! Она знала, что это было невозможно. Колин предупреждал ее, чтобы она не писала Юлиану. Но письма, которые никогда не дойдут к нему, письма, полные любви и страдания, помогли бы ей переносить тоску и одиночество. Почему она раньше не подумала об этом?
Она села писать. Сначала не находила слов. Потом, подумав немного, она начала писать и легкая улыбка появилась на ее губах.
„Любимый! Только что был Лукан, он держал мою руку в своих и это напомнило мне тебя. Я думала о твоих поцелуях, любимый. Теперь рождество. Я одна, но я живу мечтой о тебе. Ты, может быть, будешь смеяться над моими несвязными мыслями, но мысли мои разбегаются, словно опавшие листья, уносимые ветром. Если бы ты знал, как я счастлива, что пишу тебе. Мне кажется, что я уже не так одинока. Воспоминание о тебе придает мне мужество. Еще восемь месяцев заключения и я увижу тебя, почувствую прикосновение твоей руки, ласку твоего поцелуя. О, мой дорогой, моя любовь, еще восемь месяцев! Но я переживу все это... поцелуй меня, моя радость!"...