1857 г.
СКАЗКА О ЖИВЫХ МЕРТВЕЦАХ
Граждане — по чину, по навыку в службе — витии,
Два зрелые мужа судили о благе России,
И так были плавны, умны и блестящи их речи.
Как будто они говорили на вече.
По мненью их — «общество станет на прочных основах
При старых началах с прибавкою к оным из новых
И с тем, чтобы к знанью законов и догматов веры
Немедля принять надлежащие меры…
Чтоб не был начальник источником зол и напасти,
В народе потребно развить уважение к власти;
Полезно бы ложь и пороки преследовать гласно, —
Но так, чтобы не было это опасно.
Потом, без сомненья, появятся с помощью бога
В чиновниках честность, в бумагах изящество слога,
И общее будет тогда благоденствие близко —
Когда сократится в судах переписка.
Лишь долгая опытность в службе и практика в жизни
Помогут устройству порядка в любимой отчизне;
Стремленья ж людей молодых хоть разумны и честны, —
Но в деле столь важном совсем неуместны!..»
Они продолжали еще излагать свои мненья,
Как прямо пред ними явилося вдруг привиденье…
Их волосы дыбом… дрожащие подняты длани…
Прилипнул язык онемевший к гортани!..
И к ним обратило видение слово такое:
«Оставьте Россию, о зрелые мужи, в покое!
Но пусть из вас каждый — будь сказано вам не в обиду —
Отслужит один по другом панихиду!»
Исчезло виденье, и жутко им стало обоим.
Их члены дрожали, объяты морозом и зноем…
Пригрезилось им, или вправду не знаю я… То есть —
Быть может — виденье, а может быть — совесть.
Потом они стали в себя приходить понемногу;
Тот руку тихонько подымет, тот выдвинет ногу,
И в знак, что осталась свобода их тело-движеньям, —
Расшаркнулись друг перед другом с почтеньем.
Расстались… но тайная долго их грызла досада
Затем, что не знали, чему удивляться им надо —
(Так были их мненья и чувства наивно-правдивы!)
Тому ли, что мертвы? тому ли, что живы?
1853 г.
РАСКАЯНИЕ
Средь сонма бюрократов умных
Я лестной чести не искал
Предметом быть их толков шумных
И поощряющих похвал.
Я знал их всех; но меж народом
Любил скрываться я в тени,
И разве только мимоходом
Привет бросали мне они.
Моих, однако, убеждений
Благонамеренность ценя,
Иной из них, как добрый гений,
Порою в гору влек меня.
Казалось, к почестям так близко
И так легко… да, видно, лень
Мешала мне с ступени низкой
Шагнуть на высшую ступень.
Мы не сошлись… Но в нраве тихом
Не видя обществу вреда,
Они меня за то и лихом
Не поминают никогда.
О, я достоин сожаленья!
К чему же я на свете жил,
Когда ни злобы, ни презренья
От них ничем не заслужил?
1859 г.
* * *
Когда, еще живя средь новых поколений,
Я поздней старости заслышу тяжкий ход,
И буря пылких чувств, восторженных стремлений
И смелых помыслов в душе моей заснет, —
Тогда с людьми прощусь и, поселясь в деревне,
Средь быта мирного, природы чтитель древний,
Я песни в честь ее прощальные сложу
И сельской тишины красу изображу.
Пойду ль бродить в полях, я опишу подробно
Мой путь среди цветов, растущих вдоль межи,
И воздух утренний, и шорох спелой ржи,
Своим движением — морским волнам подобной.
Под вечер сяду ли к любимому окну, —
Я расскажу, как день на небе догорает,
Как ласточка, звеня, в лучах его играет,
А резвый воробей уже готов ко сну
И, смолкнув, прячется под общую нам крышу;
Скажу, что на заре вдали я песню слышу…
На все откликнется мой дружелюбный стих;
Но, боже, до конца оставь мне слух и зренье,
Как утешение последних дней моих
И уж единственный источник вдохновенья!..
1859 г.
* * *
Светло, как в полдень, — лампы, свечи
Изящен светский вид мужчин;
Открыли дамы грудь и плечи;
И за столом, средь яств и вин,
Они ведут пустые речи.
А небо хмуро и черно;
В тиши зловещей зреет буря;
Беда сбирается давно…
Но им покуда все равно, —
Они смеются, балагуря…
1859 г.
СОСЛОВНЫЕ РЕЧИ
Вослед за речью речь звучала:
«Народ, законность, власть, права»…
Что ж это? Громкие ль слова?
Или гражданские начала?.. Нет!
Гражданин сословных прав
Ярмом на земство не наложит!
И возглашать никто не может, —
Народной думы не узнав.
И от земли не полномочен, —
Что строй его правдив и прочен!
Тот строй законен и живуч,
Где равноправная свобода,
Как солнце над главой народа,
Льет всем живительный свой луч.